Молк
Шрифт:
Митя помнил только, как бежал посмотреть интересных и загадочных идолов. А потом что-то произошло.
Все тело ныло.
«Как после той драки».
Весной у мальчика случился конфликт с другом, неожиданно для обоих участников переросший в драку. Митя тогда проиграл.
«Не важно… Наверное, я упал. Но где я?»
Комната была небольшой, просто, но аккуратно обставленной. Она напомнила мальчику дом бабушки в Челябинске: они с мамой и Ксюшей ездили туда год назад. Тогда Митя впервые путешествовал самолетом: мальчик совсем не боялся, с восхищением и интересом
Бабушка – бойкая для своих лет женщина, встретила гостей ласково. Митя быстро нашел с ней общий язык, каждое утро был награждаем за это порцией тончайших и вкуснейших блинов.
«А где Ксюша? И Вадим? Они тут?»
– Ксюша! – позвал мальчик.
Дверь в комнату открылась. На пороге стояла худенькая («Девочка или девушка? Она, наверное, уже в старших классах»).
– Как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила девочка-девушка, глядя на Митю.
– Голова болит. – Митя, морщась, приподнялся. – А где я?
– Мы с сестрой нашли тебя в лесу, – пояснила собеседница Мити. – Ты лежал без сознания. Никого рядом не было, и мы принесли тебя домой…
– Мне нужно найти мою сестру, – заволновался Митя. – Ты не видела мой телефон?
Девочка-девушка покачала головой.
– А можешь дать мне позвонить? – попросил Митя.
– А у нас нет телефонов, – вздохнула девочка-девушка. – Только у мамы. Она сейчас на работе, вот вернется и позвонишь. А пока не хочешь поесть? Только надо коленку сначала обработать.
Мальчику не терпелось позвонить сестре, но есть, несмотря на головную боль, действительно хотелось.
«Я быстро. А потом, может, к соседям сходить – вдруг у них есть телефон?»
– А как тебя зовут? – спросила девочка-девушка.
– Митя. А тебя?
– Тома. Пойдем, я тебя с моими познакомлю. Чаю попьем. С пирогом.
– Пойдем…
«Моими» оказались младшие сестра и брат. Девочка (ее звали Кристина) была на год старше Мити, а мальчик Рома – на год младше.
Коленку Мити Тома щедро намазала зеленкой. Щипало жутко, но мальчик мужественно вытерпел экзекуцию – показаться «нюней» (так мама называла тех, кто себя ведет «немужественно») ему совсем не хотелось.
Чай пили на терраске: просторном помещении с большими, сейчас открытыми настежь окнами. В окна были предусмотрительно вставлены сетки. Посреди круглого, покрытого яркой, с цветочным орнаментом клеенкой стола на массивном блюде стоял пышный пирог. Тома отрезала от него большой кусок и, положив на блюдце с почти стершимся золотым ободком, подала Мите. Кристина разлила чай по чашкам.
Митя с аппетитом принялся за еду. Пирог оказался не сильно сладким, зато аромат у него был медовый. Боль из затылка ушла, и мысли о сестре теперь беспокоили мальчика значительно меньше.
«Полчаса. И пойду просить телефон у соседей».
– А ты из Москвы? – спросил Рома.
– Не, из Самары. – Митя отпил обжигающий тоже ароматный чай.
– О, я была там один раз, – улыбнулась Тома. – Плавала в Волге. Классно было. Волга – такая шикарная река…
– А у нас тоже есть река, – вмешалась
– С Волгой она не сравнится, – надменно вскинула черные брови Тома. И подложила на опустевшее блюдце Мити еще один кусок пирога. – Хотя у нас есть озеро с шикарным пляжем. Ромка любит там купаться.
– Да, там здорово! – радостно закивал Рома. – Если хочешь, можем сейчас сходить.
– Очень хочу. – Митя обожал купаться и очень гордился умением хорошо плавать. «Папа научил… когда-то». Устоять против такого предложения он просто не мог.
«А Ксюше по дороге позвоню… Откуда-нибудь».
Заявление в полиции приняли сразу и вообще обещали начать поиски как можно скорее. В это, впрочем, семье Тимофеевых верилось с трудом. Во-первых, в отделе находилось всего два сотрудника, один из которых – Михаил Иванович, был пред пенсионного возраста. («А может, не „пред“. Ему лет семьдесят, наверное, ну, пусть чуть меньше».)
«Сказали, что привлекут к поискам добровольцев».
Но было еще и «во-вторых». И это «во-вторых» действительно напугало Вадима: на красиво оформленной доске с информацией висело шесть объявлений о пропаже детей. Митя был седьмым.
Мужчина проверил даты: два объявления были свежими – месячной и недельной давности.
– Павел Игнатенко, – прочел Вадим. – Артем Варданян, Александр Семенов, Ильяс Сафин, Алим Дауров, Андрей Барт.
«Какой-то маньяк-интернационалист?»
– А нам не высылали информацию о пропавших, – возмутился Фарид. – Я ведь мог кого-то из них видеть!
– Ты мог зайти в городскую группу и все прочитать, – усмехнулся один из полицейских – молодой, коротко остриженный парень («Они с Фаридом ровесники, пожалуй»), сидящий на подоконнике. В помещении было душно, несмотря на распахнутые окна. – Нас там уже вторую неделю проклинают. Сами за детьми не смотрят, а полиция виновата.
– Петя, Варданяна мать все-таки одна воспитывала. – Михаил Иванович налил себе кипятка из электрического чайника. По помещению разнесся аромат растворимого кофе. – Она на работе все время. Да, пропал пацан в прошлом году, так и не нашли… Жаль. А у Семенова родители… Пьют они крепко. А у Игнатенко мать привела мужика в дом. Не то что прям ужасного какого… Но я б тоже сбежал на месте Пашки, честно говоря. У остальных ребят ситуации не лучше. Вадим, вы не пугайтесь – ваш случай к этим событиям отношения не имеет. Летом вообще много ребят пропадает, некоторые, к сожалению, насовсем. Купаться там идут и тонут или падают откуда…
– Митя ведь тоже мог упасть и разбиться! – сказала державшаяся все это время Оксана и зарыдала.
– Милочка моя. – Михаил Иванович поставил перед девушкой кружку и стал насыпать туда кофе. – Не убивайтесь так. Видите, в больницу сегодня никто не поступал – я при вас звонил им. Я просто говорю, что не нужно пугаться. Искать надо. Мы и ищем.
– А все считают, что ищем плохо. – Петр достал телефон и показал Вадиму несколько комментариев. – Кстати, «выложите» информацию о брате сюда. Вдруг кто-то его видел. Хоть какая-то польза от этих «диванных экспертов» будет.