Молитва
Шрифт:
Я уже упоминал о том, что моя жена Дженет одно время работала в хосписе. Уровень смертности в хосписе — сто процентов. Туда принимают только с заключением врача о том, что болезнь пациента является неизлечимой, смертельной и достигла последнего этапа. В среднем пациенты хосписа живут менее двух недель. Как обнаружила Дженет, работа в хосписе меняет отношение к бытию и к смерти, и особенно сильно влияет на молитвенную жизнь. Осознание близкой и неминуемой смерти дает человеку возможность исцелить старые раны, простить обиды, распорядиться наследством. Иногда люди пользуются этой возможностью, а иногда упускают ее.
Дженет поняла, что нормальной
Для каждого человека смерть сопряжена с необходимостью отпустить. Отпустить свои привязанности, родственные связи, дружбу, собственность, самого себя — то есть все, чем является для нас жизнь. Все это уходит со смертью. Человек, находящийся в хосписе, не может отвернуться от этой истины, о которой большинство из нас стараются не думать.
Для христианина ожидание смерти одновременно является и ожиданием нового начала. Мы расстаемся с телом, которое служило нам пусть не идеально, но неплохо, и ожидаем нового. Мы расстаемся со знакомой жизнью, отмеченной благодатью и радостями, но также — с болью и злом. Взамен нам обещана новая, совершенная жизнь. Мы расстаемся со спорными богословскими доктринами, на смену которым должно прийти твердое знание. К этим великим переменам мы готовимся всю жизнь.
ЧАСТЬ 5. МОЛИТВА, МЫ И МИР
Самая большая трагедия — не молитвы, оставшиеся без ответа, а невысказанные молитвы.
ГЛАВА 20. МОЛИТВА И Я
Говоря кратко, молитва — это полевой госпиталь, в котором человеку, заразившемуся духовной болезнью от темных сил, поставят точный диагноз и назначат самое эффективное лечение.
Во время сафари по Южной Африке я быстро проникся уважением к охотничьим инстинктам нашего проводника-африканца по имени Лоран. Проводник восседал на переднем откидном сидении «Лендровера» и с этого наблюдательного пункта высматривал отпечатки копыт, отметины на деревьях, следы лап и другие признаки недавнего присутствия крупных животных.
Заметив что-нибудь, Лоран давал водителю знак остановиться. Затем он втягивал носом воздух, некоторое время принюхивался и указывал в определенном направлении: «Там — носорог. Очень близко». Или: «Тут прошли два жирафа, примерно час назад». Он никогда не ошибался.
Правда однажды наш белый водитель, кажется, пришел в раздражение, когда Лоран поднял руку, не указывая ни на какие признаки зверя.
· Сдай назад! — скомандовал он, и шофер неохотно подчинился. Тогда Лоран показал на скромный кустик с желтыми цветами.
· Плакучая акация, — сказал он благоговейно. — Мой народ глубоко почитает это растение.
Потом он рассказал о временах, когда белые южноафрикан-цы нанимали чернокожих мужчин из соседних стран
· Они видели свои семьи только две недели в году, во время рождественских каникул, — рассказывал Лоран, — а плакучая акация цветет в начале декабря. Когда распускались эти желтые цветы — о, как трепетали их сердца! Они знали, что скоро встретятся со своими женами и детьми.
Рассказ Лорана брал за сердце, потому что мы знали — контракт с заповедником позволяет ему видеться с семьей только два раза в год. Плакучая акация в цвету была символом надежды и для него: меньше чем через месяц Лоран должен был встретиться с женой и впервые увидеть новорожденного сына.
Как настроиться
Все мое естество противится любым искусственным схемам, особенно когда речь идет о духовных вопросах. Я бы предпочел, чтобы мои отношения с Богом развивались как импровизация. Но вот беда: каждый раз, когда я начинаю следовать этим путем, Бог оказывается оттесненным в сторону. Мне нужны особые «дорожные знаки», вроде цветущего куста плакучей акации. Нужны напоминания о другом, невидимом мире, который для меня важнее всего. Но, как и проводник-африканец Лоран, я должен подмечать следы повседневного Божьего присутствия, которые так легко пропустить. Если молитва — мой ответ на Божье присутствие, то я прежде должен настроиться на то, что Он рядом.
Генри Нувен считал, что мы сами «создаем то пространство, в котором может действовать Бог». Бог, Который создал пространство в буквальном смысле этого слова, Творец Космоса, нуждается в том, чтобы мы выделили для Него место, не заполненное никем и ничем другим. Для человека, который, подобно мне, любит держать все под контролем, слова Нувена означают — создать, выделить пространство, в котором имеет право произойти что-то неожиданное, непредвиденное и незапланированное. Я не властен удержать ощущение Божьего присутствия — как всякое ощущение или чувство, оно то появляется, то исчезает. Но я могу ожидать его и быть внимательным ко всякому его проявлению.
Когда Нувен работал среди бедняков Боливии, он как-то вечером незадолго до Рождества решил пойти в кино: «Фильме был о жадности, похоти, мошенничестве и эксплуатации. В нем преизобиловали образы страха и боли, которые заполнили все пространство моего сознания. А ведь оно могло бы наполниться благословенным духом Рождества». Читая эти строки, я спросил себя: «Как часто я допускаю то же самое?» Входя в номер отеля, я сразу включаю телевизор. Во время обеда я смотрю канал CNN, когда я веду машину — слушаю радио. Я постоянно читаю что-нибудь: газеты, журналы, инструкции к компьютеру, блоги в интернете. Я заполняю свое внутреннее пространство.