Молекула-попаданец
Шрифт:
– Я родился на такой же планете, что и ты землячок...
– Тут чернокожий демиург сделал паузу и продолжил.
– Только в афроамериканской семье!
Дегтярев расхохотался, словно фараон перед Моисеем:
– Ой, ой, ой - убили негра! Не за что не про что!
Тут же образ демиург изменился, он уже стал индейским вождем. Вигвамы тоже сменили свой облик. Появилось несколько и размалеванных с луками индейцев. Они вели пленницу - босоногую девчонку в одной сорочке, и опухшим от побоев
Девушка, судя по всему, уже несколько дней провела в плену - её нежные ноженьки оказались сильно изранены, и все в ссадинах и ушибах. Причем, похоже, индейцы очень грубы, подталкивают невольницу копьями.
На небольшой возвышении врыт столб, куда красавицу без всяких церемоний привязывают, за руки и лодыжки.
Индейцы подтанцовывают и свистят. Появляются новые головорезы... Во звероподобный краснокожий без церемоний разрывает на девушке сорочку обнажая её до пояса...
Дегтярев холодным, даже с привкусом льдов Антарктиды тоном произнес:
– Чисто негритянская любовь к подобным зрелищам...
Демиург-дубликат подмигнул и пригрозил:
– А ты знаешь в моих силах тебя бросить в тюрягу, где негры будут тебя иметь по двадцать раз в день. И поверь, что это мне сделать в миллиарды раз проще, чем обычному человек шевельнуть пальцем.
– На пару минут возник забор с колючей проволокой, вышками и тюремным зданием. Затем чернокожий демиург продолжил.
– Но я добрый парень, хотя в одиннадцать лет оказался в тюрьме за убийство, причем не первое.
Дегтярев теперь по-настоящему испугался, но сумел найти в себе силы не подать вида:
– И тебя за это наделили сверхсилой Бога?
Неожиданно индейский вождь сменил обличие, и снова стал белобрысым мальчишкой, заулыбавшись, произнес тривиальный пассаж:
– Не согрешишь, не покаешься! Не покаешься, не спасешься!
– Да не надо тыкать - зови меня просто Том.
Петр окончательно овладел собой и спросил уже спокойно:
– Корсак хотел подарить сверхсилу тому, кто наиболее грешен и жесток. Это в его экстравагантном стиле.
Том и тут возразил, улыбаясь свирепым, но только что отобедавшим тигром:
– Не совсем так. Вот ты думаешь, если я убил в одиннадцать, а четырнадцать лет за еще одно убийство на сей раз полицейского и сокамерника меня отправили на электрический стул, так что я стал, наверное, последним казненным в США несовершеннолетним - что я Дьявол.
– Пацан-демиург, выглядел и в самом деле очень уж безобидно и продолжил.
– Да многие так думали, что нет худшего дерьма, чем я... Однако они видели только внешнюю сторону, а не душу.
Дегтярев, морщась, заметил:
– Ну-да, полицейский был исчадием ада, понуждал к сожительству и так далее.
Том не теряя улыбки,
– Не так примитивно как ты думаешь... Но в целом они заслуживали смерти, включая две самые первые жертвы.
– Мальчишка тяжело вздохнул и опять обернулся негритенком, только на сей раз полосатой робе и наручниках.
– Но вот только почти никто мне не верил, даже моя мать от меня отреклась.
Дегтярев логично подметил:
– Почти никто?
Том рассмеялся и объяснил:
– Ну, друзья такие же черномазые, босоногие шалопаи, как я верили, отец верил, только он сам отбывал пожизненное заключение. Но это не в счет. Сначала меня осудили без права освобождения, затем ждала смерть на электрическом стуле, что очень больно... Могу тебе предоставить шанс испытать подобное удовольствие.
Дегтярев с нарочным равнодушием ответил:
– Я многое испытал, в том числе и боль от деления, будучи бациллой в желудке Гитлера. Могу проверить и электрический стул. Вряд ли это намного больнее, чем когда тебя решетят пули, или ты сгораешь, будучи пчелой в факеле.
Том тряхнул наручникам, остался в тюремной робе, но зато стал белым мальчиком, с волосами цвета пшеницы. Наступил босой ногой на появившиеся заросли репейника и крапивы, и предложил:
– Но вот когда я белый, со светлыми волосами, невольно вспыхивает в голове мысль, а ребенка то за что так?
Дегтярев вполне логично возразил:
– Но, наверное, вашей расе, черный, курчавый мальчик дороже, чем белобрысенький ублюдок. Все расы эгоцентричны - увы, такие уже люди... Сотворенные наверное, то не самым святом и совершенным из демиургов.
Том тут логично заметил:
– Но зато дети этого Бога-демиурга, смогли развиться, что сами стали творить вселенные... А это показатель того, что Христос, был как минимум Богом-Наддемиургом, чтобы не говорили и не смеялись над этим скептики.
Дегтярев просто ответил:
– Но тоже жестоким. Но к счастью не только к творению, но и к себе.
Том, позвякивая оковами, пропел:
– На насилии держится мир - вулкан ярости - пламя с размахом! Напряжение высшее сил - пробуждается с болью и страхом!
Тут мальчишка-демиург перешел на серьезную прозу:
– А смог бы ты победить Гитлера без насилия?
Дегтярев прежде чем ответить, немного подумал. Поглядел на мрачные стены тюремного застенка, колючую проволоку, крупные пулеметы и... Неожиданно появившихся прекраснейших женщин, что плохо гармонировали с данным пейзажем. Загорелые девчата и с богатыми украшениями...
Петр Дегтярев устало произнес:
– Никто бы не сумел победить фашизм без насилия...
Том печально улыбнулся и логично возразил: