Молчи, терпи
Шрифт:
– И я с гордостью заявляю о новом союзе, – проговорила она, закусив губу.
Джек ликовал.
Он все сжимал руку Эльзы в своей… Но не из нежности или волнения: просто забыл отпустить. Губы Джека сжались чуть плотнее. Серые глаза продолжали поблескивать на свету. Ярко-красная птица села на бортик и любопытно оглядела королевскую чету. Ее маленькие черные глазки бегали из угла в угол, та испустила громкий писк и упорхнула также быстро, как появилась…
–
Голос Эльзы сорвался, и многочисленная толпа гостей решила, будто это от счастья. Королевским особам нельзя жаловаться на супругов. Нельзя плакать на глазах у толпы или глядеть на людей угрюмо и неприветливо… Принц поклонился толпе, ничуть не удивившись гулу. Множество голосов жужжали, люди походили на улей, встревоженный хищником.
Королева разглядела в толпе лицо сестры и удивилась тому, что Анна не испытывала гнева… Сестра улыбалась. Она выглядела самой счастливой на свете, самой прекрасной из всех. Девушка крепче сжала руку Кристоффа в своей и говорила что-то так громко, что люди шарахались от нее, как от прокаженной… Анне всегда недоставало такта, элегантности, присущей аристократам. Кристофф подходил ей идеально.
Эльза не помнила себя, вновь возвращаясь в комнату.
Щеки ее пылали от смущения, а живот скрутило от боли. Принц все не отпускал ее дрожащей руки, тискал ту в своей ладони и улыбался, словно дикий кот, закончивший удачную охоту. Джек гордился победой, жаждал продолжения и улыбался сам себе… Он осторожно поднял руку Эльзы и поднес ее к своему лицу. Тепло его губ обожгло кожу, выводя Эльзу из транса.
– Вы были прекрасны, – ласково произнес он. – Как всегда.
Каблуки зацокали где-то вдалеке, дверь громко хлопнула… Эльза осталась одна, она стояла тихо, стараясь не шевелиться. Девушка чувствовала на себе тяжелый взгляд чьих-то глаз, спиной ощущала груз осуждения. Лица отца и матери были прикрыты плотной черной тканью. Королева не видела их, но понимала, что кто-то смотрит на нее… Она тихо опустилась к полу, закрыв глаза руками. Теперь… Когда никто не видит... Можно и поплакать…
6. Еще захочет
Платье действительно было красивым.
Вышивка на широких рукавах, походящая на тончайшую паутину, бесконечное множество ярких жемчужин и серебряных нитей, вплетенных в дорогую белую ткань. Джек не велел использовать теплые цвета, а его желания учитывать стоило. Эльзу же совершенно не заботил собственный вид. Печально-голубые глаза не горели прежним огнем… Ведь принц этого не желал.
Гости радовались браку, который посчитали равным, приемлемым в их мирке. Они улыбались, стоя перед новоиспеченным королем, которому еще и не дали корону. Желал ли ее Джек? Тщеславный принц радовался власти, но не так сильно, как новоиспеченной супруге. Его белый костюм переливался на свету, искрился, подобно горному снегу, а алмазы в дорогих серебряных застежках походили на королевские слезы.
Подданные веселились, устроили долгие ночные гуляния. С тех пор, как молодая королева произнесла свое робкое: «Согласна», крики радостной толпы все не смолкали. Гости подходили к новоиспеченной семье
И лишь слуги молодого принца знали, что ждет Эльзу в будущем. Они не радовались новому союзу, не испытывали никакого удовольствия от праздника. Самые жестокие из работников наслаждались еще не случившимися несчастиями, упивались ими, надеясь, что чванливая по их суждению аристократка получит сполна, как получали они сами многие и многие годы задолго... Мягкосердечные слуги жалели Эльзу и скорбели вместе с ней.
Пальцы молодой королевы дрожали.
Вино в бокале было необычайно сладким, а пьянящий запах перебродившего винограда вытеснял из головы мысли о предстоящем. Анна радовалась пышной свадьбе, принимала поздравления и крепко жалась к мужу. Кристофф, все еще смущенный, волком смотрел на гостей, и каждый раз неловко кивал, стискивая зубы, выслушивал многочисленные поздравления.
Холодная улыбка не слетала с тонких губ Джека. Он пытался изобразить дружелюбие, как делал уже не раз, но так и не смог. Злорадство переполняло его, заставляло кривить губы, насмехаясь над всеми собравшимися. Взгляд его не смягчался при мимолетном взоре на молодую жену, очи не искрились растущим в душе счастьем. Впрочем, люди не удивлялись. Любовь и брак в их «высшем» обществе – два несовместимых понятия. Уважение… Может быть, после долгих лет рядом…
Ликующая толпа стояла под дворцовыми окнами, весь день ждала, чтобы увидеть счастливое лицо королевы. Эльза знала, что не может не оправдать их ожиданий. Улыбка липкой маской растеклась по красивому лицу, но глаза, подернутые пеленой собравшихся слез, не могли обмануть. С высоты не разглядеть всех деталей, не видно чужих бед, пусть те и искрятся во взгляде жарким пламенем…
– Да здравствует король! – взревела толпа взволнованных зевак, собравшихся на парадной улице.
Королевская семья махала руками, приветствовала народ и улыбалась.
Анна единственная из них, кто искренне верила в супружеское счастье… Равное, для обоих супругов. Джек питал на счет Эльзы свои планы, и его мечты и надежды имели прекрасную особенность – они сбывались. Постоянно, неуклонно, слишком часто. Молодой принц не любил, когда что-то шло не по его желанию.
– Да здравствует королева! – горланила толпа.
Кристоффа тоже любили в народе. Горожане видели брак принцессы Анны знаком подтверждения их собственного достоинства. Если королевская чета впустила в семью обычного простолюдина, разве это не знак доверия к своим подданным? Джека полюбили не так сильно, но городские жители испытывали немой восторг, поднимая взгляды к юноше…
Эльза покинула балкон первой.
Она робко вышла в зал, минуя гостей, остановилась у праздничного столика. Сыр с медом, орехи и мелко рубленная свиная шея, бесконечные тарталетки, начиненные чесноком и маслом, рыбой, острым сыром… Королеву мутило от обилия пахучей еды. Она выпивала бокал за бокалом, стараясь развидеть счастливые лица, стереть их из памяти, забыться… И алкоголь помогал.