Молчи, душа!
Шрифт:
За всю ту боль, что сердце ранит.
Что не нашёл тебя, прости,
И что любовь, как роза, вянет.
Но верю я: душа воспрянет,
Настанет день, пробьёт тот час;
На небе гром от встречи грянет
И тёплый дождь согреет нас!
Я от любви уйти старался
Я от любви уйти старался,
Как от огня от Вас бегу.
Забыть про всё не раз пытался,
Но, почему-то, не могу…
Наедине боюсь остаться
И
Мне всё сложнее расставаться,
Когда у Вас уже в плену.
Я от беды стремглав бегу,
Не обернувшись, исчезаю.
Ведь я иначе не могу,
Где без души – там погибаю!
Я задержался на земле
Я задержался на земле,
Ушли, кто дорог, я остался…
Я не живу, хожу во тьме
И в жизни этой потерялся.
Ушли, кто дорог, я остался,
И город стал давно пустым.
Он словно в точку разом сжался
И шорох улиц стал чужим.
Брожу один по мостовым
И всё, что было, вспоминаю.
Звоню любимым, как живым,
И голос в трубке представляю.
Но не ответят, точно знаю,
На сердце боль, щемит опять.
Тайком вновь слёзы вытираю,
Стараясь крик внутри унять.
Мне не легко, увы, понять,
Что смог без них один остаться.
Теперь осталось только ждать,
Когда я к ним смогу подняться…
Свет в душе
По жизни шёл, как по дороге
И в грязь нередко наступал.
Встречал в пути, кто тонет в Боге,
Хоть с верой часто предавал.
Я видел их в прекрасных храмах
С огнём свечей в своих руках,
Как целовали лики в рамах
С грехом ужасным на устах.
Как прикрывали низость верой
И как смотрели свысока,
Как всех считали массой серой,
Хоть участь многих нелегка.
Надев на тело новый крестик
Не станешь чище никогда.
Лишь свет в душе всему предвестник,
Лишь только вера навсегда!
Я прошлым молча дорожу
Тянулся к тем, кому не нужен
И душу людям раздавал,
Но, если был слегка простужен
Мой телефон всегда молчал.
О стену бился, я кричал,
Казалось мне, что погибаю;
Десятки лет не понимал,
Что я людей совсем не знаю;
В меня плюют – не замечаю,
В лицо смеются – ухожу…
Возможно зря, но я прощаю,
И за обиды не сужу.
Я прошлым молча дорожу,
Ночами многих вспоминаю,
Но лишь родных не нахожу
И где они, увы, не знаю.
Может быть
Я вырасту зелёною травой,
А может утром солнцем ярким встану…
И летнею
Светить сквозь облака не перестану.
А осенью я дождиком прольюсь,
И лужами раскинусь под ногами.
Листвой, опавшей, в небо устремлюсь
И в вальсе закружусь над головами.
Коснусь лица прохладным ветерком,
Зимой снежинкой в губы поцелую.
В твоё окно зайду луной тайком
И, может быть, к кому-то приревную.
Душа закрыта на замок
Душа закрыта на замок,
А ключ давно уже потерян,
И нервов спутанный клубок
До миллиметра мной измерен.
Кто дорог был, – того уж нет,
Кого любил – меня забыли.
Я до сих пор ищу ответ —
«Откуда в людях столько пыли?».
К нам в душу лезут в сапогах,
Не вытирая вечно ноги.
С прокисшей ложью на губах
Приюта ищут в нас, с дороги…
Но я не хостел, не приют
И в сердце нет для пришлых места;
Пускай, кто зол, в меня плюют,
Но нет в моей душе насеста!
Я устал от притворства людского
Я устал от притворства людского,
От вонючей, до рвотного, лжи,
От того, что не видят простого,
Принимая за жизнь миражи.
Что живём в оцифрованном мире,
Где лишь деньги превыше всего,
Где все дни эпизоды в сатире,
От которых, увы, не смешно.
Я устал от пустых подхалимов,
От предателей с милым лицом,
От кривляний причёсанных мимов,
С их поганым гнилым языком.
Что-то в жизни моей не сложилось,
Но я жив всем несчастьям на зло.
Просто верить в людей доводилось,
У которых враньё – ремесло…
Возможно напрасно, но Бога молю!
Возможно напрасно, но Бога молю,
Пошли мне её – я душой полюблю!
Всего для одной место в сердце храню
И в мыслях своих только с ней говорю…
Я ей признаюсь, как скучаю по ней,
И сколько прожил в одиночестве дней…
Она же мне шепчет, взглянув на меня —
Я верила в то, что увижу тебя!
Приходит время молча отпускать
Приходит время молча отпускать,
Неважно, что душа на части рвётся,
Любовь обратно больше не вернётся
И часто надо просто забывать…
Но как же без любви теперь дышать?
Устал я врать, что было всё напрасно,
Сходить с ума от боли ежечасно
И в страшном крике Бога вспоминать…
Любимых очень страшно отпускать
И знать о том, что счастье не вернётся,
Но сердце неустанно всё же бьётся,