Молчание монстров

Крауновер Джей

— Это плохая идея. Если пошлёшь за ней бригаду в чёрных костюмах, чтобы она вернулась против воли, Уинни может снова сбежать, как только представится шанс. В следующий раз она может не прийти ко мне. И что ты будешь делать, если она действительно исчезнет и попадёт в опасную ситуацию? Отступи на пару дней. Позволь мне поговорить с ней. Я привезу Уинни, когда она не будет такой расстроенной и неразумной, как сейчас.

— Нет. У неё школа и уроки. В отличие от тебя, Уинни будет выполнять свои обязанности. Ты последний человек, с которым ей нужно проводить время. — Его слова были язвительными и резкими, но в них не было ничего

такого, чего я не слышала от него раньше. Он всегда ясно выражал своё презрение ко мне и моему образу жизни.

— Ты ведёшь себя опрометчиво, Честер. Она пришла ко мне не просто так. Вы с матерью больше заботитесь о том, чтобы превратить её в идеальную Холлидей, чем о её благополучии. Я понимаю, что вы хотите, чтобы Уинни была ответственной, но она всего лишь ребёнок. Пусть у неё будет детство. — «И немного веселья». Я не добавила последнюю часть, потому что не была уверена, что Вин вообще знает, что это такое.

Когда Уинни была маленькой, я всё ещё жила неподалёку от Бухты Холлидей. Семья Холлидей основала этот маленький прибрежный городок ещё тогда, когда их предки высадились на побережье. Тогда мне разрешали видеться с племянницей чаще, хотя Колетт всеми силами старалась держать девочку подальше от родственников, не носящих их фамилию.

Однако, со временем у Уинни начало проявляться тревожное расстройство, и Колетт обратилась к детскому психологу. Специалист отметил, что было бы лучше, если бы девочка могла общаться с родственниками по материнской линии, чтобы получать пользу от общения с людьми, которые знали и любили её покойную мать. Я была единственным живым родственником, который не представлял для неё опасности.

Когда Уинни стала старше и её проблемы стабилизировались, Холлидеи, а именно Колетт, снова сделали всё возможное, чтобы вычеркнуть меня из жизни моей племянницы. За последние несколько лет я видела её всего несколько раз. И с каждым визитом замечала, что она всё больше и больше превращается в копию Вина. Сходство имело смысл, поскольку он её главный опекун, но мне хотелось большего в её жизни. Вин был несчастен. Я не хотела, чтобы Уинни воспринимала мир так же мрачно и скучно, как он.

На другом конце провода Вин усмехнулся.

— Конечно, ты думаешь, что я лишаю Уинни полноценного детства, потому что хочу, чтобы она была ответственной и самостоятельной. Она должна закончить жизнь, как ты, перебиваясь с работы на работу? Хочешь, чтобы Уинни относилась к замужеству и разводу как к хобби? Чтобы жила от зарплаты до зарплаты, потому что у неё нет финансовой грамотности, как у тебя? Ты ужасный пример для подражания, Харви.

Мне захотелось дотянуться до него через телефон и придушить. Не потому, что Вин был неправ, а потому, что так высокомерно и пренебрежительно относился к моему существованию. Я ненавидела то, как он со мной разговаривал и смотрел свысока.

— По крайней мере, я не несчастна изо дня в день. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Уинни ужасно расстроена. Ты её воспитываешь. Твоя задача — сделать так, чтобы её жизнь была насыщенной и весёлой. Она человек, а не робот. И не твой питомец. — «Она никогда не станет клоном Колетт Холлидей, если у меня будет право голоса в этом вопросе». Последнюю часть я снова оставила при себе. Потому что если и была какая-то грань, которую я не хотела переступать, так это

то, что касалось его матери.

Я так и не поняла, был ли Вин чувствителен к своей семье, потому что это были единственные в мире люди, которых он любил, или потому что ненавидел их так же сильно, как и всех остальных. Этот человек как айсберг, поэтому его очень трудно читать. За все годы знакомства я ни разу не видела, чтобы он улыбался или смеялся. Неудивительно, что Уинни почувствовала себя так, словно ей нужно было бежать из этой удушающей атмосферы.

Я откинула голову назад и в раздражении стукнулась затылком о стену.

— Если ты не позволишь ей пожить у меня несколько дней, то самое меньшее, что можешь сделать, это приехать и забрать её сам. Уинни чувствует себя загнанной в угол и расстроенной, и последнее, что ей нужно, это чтобы твои головорезы тащили её обратно в Бухту. Перестань воспринимать Уинни как подчинённую и начни уже относиться к ней как к своей племяннице.

Я повесила трубку, прежде чем сказала что-то, о чём могла бы пожалеть.

В основном мы с Вином оставались в своих «пузырях» и не общались. У нас не было причин поступать иначе. А поскольку мы легко выводили друг друга из себя, то и смысла в этом тоже не было. Меня не покидала мысль, что если я поговорю с этим человеком так, как мне действительно хотелось, и скажу всё, что на самом деле думаю о нём и о том, как он воспитывает мою племянницу, то он может меня погубить. У Холлидеев достаточно средств и ума, чтобы одним телефонным звонком вычеркнуть из жизни любого, кто их обидел. Настраивать Вина против себя было не лучшей идеей. Поскольку я жила здесь постоянно, то ходила вокруг него как по яичной скорлупе, чтобы убедиться, что не зашла слишком далеко.

Когда я вернулась в комнату отдыха, то обнаружила, что моя племянница перекусывает и держит в руках банку газировки. Похоже, мой босс сделал всё возможное, чтобы подбодрить её и устроить поудобнее, пока я спорила с Вином.

Я присела напротив подростка и выдавила улыбку.

— Я поговорила с твоим дядей. Он беспокоится о тебе.

Уинни фыркнула и закатила глаза.

— Держу пари, он даже не знал, что меня не было. Он всё время работает. Так занят, что я уже несколько месяцев не видела его дольше пары минут.

Я мысленно выругалась на этого тупицу и потянулась, чтобы щёлкнуть её по кончику носа.

— Тебе нужно сказать ему, что хочешь проводить с ним время. Убегая, ты не решишь проблему.

— Только не говори мне, что веришь, будто дядя Вин кого-то слушает. Ты же знаешь его.

Я фыркнула.

— Ты права. Не думаю, что его волнует, что говорят другие. Но ты не другие, Уинни. — Она его семья, Холлидей, что делало её особенной.

Уинни скорчила гримасу, показывая, что не поверила ни единому слову, сказанного мной. Затем отпила сладкой газировки и поставила банку на стол перед собой.

— Прости, что заявилась сюда без предупреждения. Я помню, где находится твоя старая квартира, но в последний раз, когда мы разговаривали, ты сказала, что переехала. Ты всегда переезжаешь. Я не знала, где тебя искать, тётя Ченнинг.

Не уверена, что Уинни осознает, как сильно похожа на своего дядю. В её обвинительном тоне слышался Вин.

— Мне очень жаль. Я должна была убедиться, что у тебя есть мой новый адрес. — Я переезжала чаще, чем среднестатистическая тридцатипятилетняя женщина.