Молчание бога

Золотько Александр Карлович

Твою...

Ловчий от самых Трех деревень ехал молча, не обращая внимания на разговоры охотников и не принимая участия в устройстве ночевок.

Со стороны казалось, что он дремлет в седле, на самом же деле – думал. Тяжко думал, перебирал в голове факты и фактики, события последних лет, месяцев и дней.

Вспоминал последний разговор с Хозяином. Думал о совершенно странном и даже дурацком рассказе появившегося аккурат перед его отъездом Громовержца, вонявшего дымом и покрытого копотью. И принесшего радостную весть.

Радоваться вроде надо было.

Провалился

заокеанский план неизвестного врага. С треском, шумом, дымом и копотью.

Да, встал монстр на месте жертвенного камня Воина и выжег, к чертовой бабушке, лес от реки почти до самых гор. Но двигалось это чудовище так медленно, так неторопливо выжигало окрестности, что большинство народу из лесных деревень успело сбежать.

А потом на пути монстра встал Воин. И вместе с ним – остальные боги. Даже Певец. И началось...

Громовержец так толком и не смог описать произошедшее. Поначалу это выглядело, будто черная стена до самых облаков, отороченная поверху огненными сполохами, движется, испепеляя все на своем пути. И редкой цепочкой перед этой стеной стоят светлые силуэты богов.

Поднялся из-за стены во весь рост черный гигант, сжигая облака вокруг себя.

И все смешалось от океана до океана.

Воин сцепился с чудовищем и кричал так, что даже богам хотелось упасть на землю и зажать уши руками. В крике этом были ярость и боль, а еще там был восторг. Восторг от битвы, которую так жаждал Воин. Битвы, от которой зависела даже жизнь бессмертных.

Дважды чудовище отшвыривало Воина, дважды Громовержец пускал в ход перуны, чтобы сдержать противника, пока остальные боги собирались с силами и мужеством. И даже получил удар огненной рукой в грудь, задохнулся, упал навзничь, и ему показалось что все, что пришел смертный час. Что он... Умрет?

А потом это наваждение прошло. И нужно было снова вставать, чтобы отразить очередной удар. И нужно было отдавать остатки своей Силы в общую Силу, чтобы сжать монстра, связать его и...

И ничего не вышло. Огненно-черный великан легко отбросил путы, смял Общую Силу, и показалось, что настал конец всему, что нужно только бежать... Бежать, спасаясь, скрыться в тумане или за пеленой дождя...

Дождя, подумал тогда Громовержец. И оглянулся. И открылось ему, что сотни, тысячи людей, охотников из лесов и земледельцев с побережья, рыбаков и жителей равнин смотрят на битву, смотрят на черный огонь, стеной приближающийся к ним... И огонь этот виден всем людям этой земли, до самых льдов. И что люди в ужасе смотрят на огонь и...

Они знают только одно средство против огня. Против степных и лесных пожаров. Они верят только в него.

Только в дождь.

Чудовище настигло Охотницу, и та заметалась, пытаясь погасить горящие волосы. Она даже не кричала, а срывала руками огонь, остатками Силы сбивала его, а пламя вспыхивало снова и снова.

– Дождь! – вскричал Громовержец, собирая остатки Силы, выжимая из себя все, что было, о чем даже и не подозревал.

И вырос до самого неба. И правой рукой, загребая, потащил к месту битвы холодный воздух с ледяного моря. А правой – влажный с океана. И столкнул их над собой. Над собой и кричащим от боли Воином, над бьющейся в пламени Охотницей, над Мастером, пытающимся прикрыть Самку от ударов чудовища...

И хлынул ливень. Вздрогнул, вскинулся монстр, зашипел, как раскаленный камень в воде, метнулся в сторону, но ливень надежно окружал его. И люди смотрели на корчащегося под струями ливня гиганта, верили... ВЕРИЛИ... ВЕРИЛИ, что он сейчас умрет, что погаснет этот огонь, что дождь зальет каждую его искру, что не сможет огонь выжить в ливне...

А потом была тишина.

Воин стонал, лежа среди дымящихся деревьев, Охотница торопливо восстанавливала свои волосы, боги что-то там делали с Самкой, которая все еще билась в истерике, а Певец сидел прямо посреди огромной лужи, 6 своем ослепительно белом хитоне, и хохотал. Громовержец подошел к нему и ударил. Изо всех сил.

И не его была вина в том, что сил совсем не осталось.

Ловчему эта чудесная победа тоже не нравилась.

Слишком все просто... Слишком. Теперь выходило, что именно здесь, именно им придется решать главное. То ради чего все это началось. То что было задумано неизвестным.

Боги могут радоваться и ждать окончания срока. С ними все понятно. Они не смогут теперь вмешаться – нет Силы. Ни у кого из них. Всё потратили на эту драку. Всё, что копили веками. Теперь они не могут, даже если очень захотят, прийти на помощь Ловчему и Хозяину, разве что в качестве пехоты.

Божественной пехоты, орудующей мечами и копьями, демонстрирующей чудеса бессмертия.

– Ты полагаешь, что опасность миновала? – спросил Хозяин.

– Ага, как же... – усмехнулся Ловчий. – Вот именно сейчас возьмутся за нас. И я вполне могу помереть, если допущу ошибку.

– Постарайся уж не допустить, – сказал Хозяин. Легко ему говорить. Не его ждет смерть. Не его бессмертие под угрозой.

Птица... Зачем мы встретились? Лучше было бы просто вдруг умереть, если суждено. Неожиданно, без этого изматывающего ожидания и страха. Да, страха.

Ловчий не знал, что ждет его там, за смертью. Не знал. Может быть – ничего. А может быть – вечные мучения. Вечная пытка, наказание за то, что он... Наказание за все...