Молчание бога
Шрифт:
– Хочешь, я открою тебе тайну? – спросил Пес, вставая с табурета. – Хочешь, я открою тебе то, чего не знает никто, кроме меня и еще одного человека? – спросил Пес, входя в клетку.
Посол захрипел.
– Не ври, – покачал головой Пес, – ты еще не умираешь. Ты еще сможешь жить несколько часов. Пока я снова не продлю твою жизнь.
Пес взялся за бурую, почти черную в неверном свете факелов шляпку гвоздя, торчащего из груди посла, и качнул ее. Посол вскрикнул. Изо рта потекла кровь.
– Ты смотри, – удивился Пес, – у тебя еще и кровь осталась.
Посол
– Так я тебе скажу, – прошептал Пес, прижимаясь щекой к щеке посла, – тайну. Сейчас... Сию минуту. За океаном, который некоторые именуют Морем мрака, происходит нечто, что приблизит... ты только представь себе – за почти бесконечной гладью океана есть громадная земля, на которой живут странные люди с красноватым цветом кожи. Они дики. Они живут на пустынных равнинах и во влажных буйных лесах. Они не знают Бога. Они даже богов толком не знают, как ни бились эти сами боги.
Именно боги. Старые, ушедшие из наших земель, освобождая место для Христа. Они очень хотят вернуться. Они так хотят вернуться, что стали предавать друг друга, передали нам этот самый божественный напиток, который ты так полюбил...
Посол застонал и зажмурился.
– Они хотят вернуться. И не могут. А с этой ночи они не смогут оставаться там, за океаном, – Пес оттолкнул голову посла от себя, вытер его кровь со своей щеки. –
И это значит, что осталось ждать всего пару-тройку недель. Пару-тройку. И это значит, что и тебе мучиться осталось всего ничего. Чуть-чуть.
Пес отошел от посла, привязанного к прутьям решетки. – Потерпи, – сказал Пес, и послу почудилось, что в этом голосе было сострадание. Почудилось.
Чтобы хоть как-то отстранить от себя боль, посол попытался представить себе землю, о которой говорил Пес. Когда-то послу довелось побывать на дальнем берегу Островов и взглянуть на бесконечные гряды волн, уходящих к горизонту. Тогда он еще подумал, как должен вздрагивать небесный свод под ударами этих свинцовых валов.
Этот океан казался символом бесконечности. А теперь оказывается, там есть земля. И на этой земле... Какие там леса, подумал посол. Если там люди другого цвета, то леса... Глупая мысль, понимал посол, но ничего не мог с собой поделать. Ему вдруг страшно захотелось попасть туда, в густые дремучие леса, в дикую чащу...
– Будь они прокляты, эти дебри, – пробормотал храмовник.
Он сидел, прислонившись спиной к дереву, положив меч и шлем рядом с собой на землю.
Связанная ведьма валялась посреди небольшой поляны, извиваясь от боли, но кляп надежно гасил ее стоны. Четверо сержантов в черных плащах – в остатках черных плащей, сидели чуть поодаль. Еще вчера их было пятеро, но одному не повезло – лег спать на змею.
Рыцарь перевел взгляд вправо, туда, где монах что-то продолжал шептать Идиоту. Тот кивал и хихикал. Хихикал и кивал. Возле монаха на корточках сидели два местных проводника, краснорожие дикари, едва прикрывающие свои чресла. Дикари с видимым интересом рассматривали монаха, Идиота, рыцаря – всех белых, их одежду, оружие, бороду храмовника.
Они не знали, что вернуться в родную деревню им не суждено. Сержанты, кстати, тоже не знали, что суждено им остаться в этих гнилых местах. Монах... Монах, возможно, знал.
Монах идет на смерть ради Господа, дикари – по приказу своего бога, больше похожего на демона. Рыцарь – исполняя свой долг, а сержанты – по приказу рыцаря. Вот такая цепочка.
Рыцарь прислушался к тихому голосу монаха.
– Он страшен, он таит зло в сердце своем, он...
Что-то оглушительно прокричала ярко раскрашенная птица, севшая на нижнюю ветку дерева.
Рыцарь прикрыл глаза, рука нашарила на груди крест.
Странно. Когда-то он бросал крест на пол, топтал его. Так нужно, говорил наставник. Это только мертвое дерево или мертвый металл. Это лишь символ. И всю свою жизнь, в схватках с неверными в выжженных долинах Святой земли он помнил, что это всего лишь символ. Как и красная нашивка на плаще. Но вот сейчас... Сейчас хочется прикоснуться к кресту, почувствовать силу, которая исходит... должна-должна-должна исходить от него...
Прохладная гладкая поверхность. Всего лишь металл.
– ... какой он? – спросил монах. Идиот засмеялся.
– Узнаешь его, если он попытается притвориться камнем? – спросил монах.
– Узнаю! – выкрикнул Идиот. – Он страшный! Он грозный! Он...
И словно повинуясь этому крику, из-за кустов вылетело копье и, зацепив плечо монаха, упало в траву.
Рыцарь вскочил на ноги, надевая левой рукой шлем, а в правой сжимая меч. Что-то закричали проводники, указывая руками на лес.
А ведь осталось совсем чуть-чуть. Всего пара сотен шагов, подумал рыцарь. Нужно успеть. Нужно предупредить сержантов, чтобы они тащили всех в лес, мимо того странного, почти круглого камня.
Одно копье ударило в шлем и отскочило, второе – запуталось в плаще. Из-за деревьев появились дикари. Их было десятка два, они что-то кричали, размахивали диковинным оружием и пытались убить рыцаря.
Краем глаза он заметил, что сержанты схватили ведьму и Идиота, потащили их в лес, мимо камня. Монах побежал вперед, путаясь в сутане.
Взмах мечом – визг, и в строну отлетела рука, так и не выпустившая какое-то подобие булавы. Скользящий удар по шлему – рыцарь засмеялся. Все это напоминало тренировочные бои в юности. Легкое тупое оружие.
Каменный наконечник на копье растрескивается от удара о нагрудник. Тонкое копье ломается от одного удара руки. А вот его меч... Если они даже пытаются парировать удары, сталь легко рассекает и их оружие, и их плоть.
Рывок за шею – кто-то из них сообразил ухватиться за плащ. Цепочка застежки сдавила горло. Левой рукой – разорвать удавку. Правой – взмах мечом, назад, вслепую. Удар, хруст.
Эти дикари никогда не видели настоящего бойца. Рыцарь шагнул назад, запутался в траве, но на ногах устоял. Пять размалеванных тел корчились под ногами, еще полтора десятка полукругом стояли перед рыцарем, размахивая своим нелепым оружием и что-то выкрикивая.