Молчаливый
Шрифт:
Я несколько раз подливал сок девушкам и подвигал им поближе тарелки со сладостями, старательно воспроизводя требования застольного этикета: добравшись в своём самообразовании до этого раздела библиотеки, я постепенно перенимал необходимые навыки.
Рональд прожевал последнее пирожное и, довольно улыбаясь, выложил на стол деревянную коробку с простыми резными шахматами грубой работы. Вдвоём с ним мы быстро расставили фигуры по местам и сосредоточились, девушки негласно уступили нам первую партию.
— Детский мат, — с ехидной ухмылкой Рональд поставил ферзя на клетку перед моим королём.
Я развёл руками.
— Что-то я сегодня не в форме, дружище.
— Да, ты сдался подозрительно быстро, — заухмылялся Рональд, чьё самолюбие явно было удовлетворено такой быстрой победой.
— А теперь давайте я, — с воодушевлением воскликнула Луна, — Я тоже принесла свои шахматы!
На пару секунд я задумался о том, где бы и мне раздобыть подобную сумку: из небольшой, размером в пару ладоней сумочки была извлечена коробка размером в добрый локоть. И потому восхищенный вздох, изданный всеми, когда Лавгуд открыла коробку, я испустил чуть позже.
Шахматы были чудо как хороши: выточенные из нескольких сортов полудрагоценных камней, окованные медью и латунью, они больше походили на произведение искусства.
— Это мне подарил отец, когда я пошла учиться в Хогвартс, — Луна смущённо опустила глаза.
— Рон, Луна, давайте вы, — я подмигнул всё еще ощущавшей себя неуверенно девочке, ощущая странное предвкушение.
— Тогда ты играй белыми, Луна, — криво улыбнулся Уизли, расставляя чёрные фигуры с обсидиановыми головками по местам.
— Хорошо, — почти пропела девочка, выдвигая вперёд первую пешку.
Улыбка Рональда стала ещё шире, когда Луна с лёгкостью подставила другую пешку под удар. Луна небрежно поправила рукой волосы, выдвинув вперёд офицера.
— Шах, — с торжеством в голосе произнёс Рональд, со стуком камня о камень поставив ферзя на диагональ, ведущую к белому королю.
Протянув руку в кружке, он отхлебнул сока, закашлялся и почти не глядя схватил пешку, отправляя её в атаку. Мгновение спустя он хлопнул себя по лбу, но было уже поздно: Луна, ухватив тонкими пальчиками белого слона, отправила пешку Рональда за пределы доски.
Несколько ходов стороны находились в равновесии, но потом, под угрозой белого коня, ферзь чёрных отступил с занятой позиции.
Глаза Рональда победно блеснули, когда сразу две его фигуры — ферзь и офицер ворвались в центр ослабивших оборону белых фигур, и король заметался, уходя от внезапной угрозы.
— Ты не хочешь сдаться, Луна? — Рональд с шумом отхлебнул из своей кружки сливочного пива. Я поморщился: пить эту гадость было решительно невозможно.
— Я подумаю, — звонко рассмеялась девочка, двигая вперед ферзя и ставя в свою очередь шах королю чёрных. Рон чертыхнулся, но тут же убрал возникшую угрозу, напав конём и убрав ферзя с доски.
— А мне кажется, уже пора, — начал было он, но его улыбка увяла. Луна небрежно передвинула слона на одну клетку вперёд.
— Мат, — загадочно улыбнулась она. Рональд со стуком опустил локти на стол и оперся на руки подбородком, рассматривая доску с каким-то непониманием и обидой.
— Но... — пробормотал он, и сразу же захлопнул рот, с всё возрастающим недоумением разглядывая сложившуюся на доске позицию, привёдшую его к форменному разгрому.
— Где ты научилась так играть в шахматы, Луна? — Гермиона, оторвавшись от мороженого, воззрилась на девочку так, словно у той выросли рога, и было отчего: до этого момента Рональд уверенно держал первенство по шахматам в гостиной Гриффиндора.
— Отец по вечерам играет со мной, — снова смутившись, ответила девочка. — И я очень редко могла его обыграть.
Личность Ксенофилиуса Лавгуда, бессменного редактора самой скандальной газеты магической Англии, на глазах обрастала новыми подробностями. Больше всего мне хотелось дать почтенному волшебнику в челюсть за то, что он преступно запустил болезнь дочери и не принял своевременных мер.
* * *
— Нападай, — Чарли снисходительно рассматривал меня, небрежно держа в руках только что наколдованный нож.
— Хорошо, — я шагнул вперёд, по-простому, без всяких изысков, выбросив вперёд руку. Лезвие моего ножа едва не чиркнуло по груди в последний момент отшатнувшегося Чарли.
Из глаз мужчины исчезла расслабленность и усмешка, я заметил, как он чуть крепче взялся за ребристую рукоять ножа. Видимо, почти удавшаяся атака заставила его отбросить снисходительность и всерьез отнестись к подростку, стоявшему в боевой стойке напротив.