Молчаливый
Шрифт:
— Гарри? — Вскочила с кресла явно ждавшая меня Гермиона. — Что с тобой случилось?! Ты плохо себя чувствуешь?!
— Гермиона, — проскрипел я, ощутимо пошатываясь, — дай мне сначала умыться и переодеться. Не чувствуешь, как от меня воняет?
— Гарри Поттер! Где ты умудрился так себя загонять?!
— А если я скажу, что только что вернулся с оч-ч-чень зажигательного свидания
Гермиона тут же ощетинилась и её буквально прорвало:
— Тебя могли поймать в Хогсмиде и понять, что ты самовольно покинул школу! Тебя могли исключить! Гарри Поттер! Как ты мог так безответственно вести себя?!
— Почему же безответственно? — ухмыльнулся я. — Вполне даже ответственно, заверяю тебя. Всё было просто замечательно.
— Но! Тебе! Же! Еще! Нет! Даже! Шестнадцати! — С каждым словом Гермиона всё больше распалялась. Шутку стоило заканчивать.
— Да пошутил я, пошутил, — развернувшись, я пошёл к лестнице, — всего лишь тренировался в заклинаниях. Скоро приду.
Потерявшая от возмущения дар речи девушка молча прожигала меня взглядом и гневно сопела за моей спиной.
Шутка была грубой, и это признавал даже я сам. Но я уже понял, что Гермионе была свойственна чрезмерная любовь к дисциплине даже там, где это было бессмысленно. В данном случае — она решила сделать мне выговор, не имея на это никакого права. К тому же по любому поводу, как когда я выстрелил заклинанием в стену, она искренне пугалась, что факультет мог потерять баллы.
Но баллы, как я прочитал в «Истории Хогвартса», шли только в общий зачёт факультета. И нигде не фиксировалось, сколько баллов для факультета заработала Гермиона Грейнджер, даже если в действительности их было больше, чем у всех её одногруппников вместе взятых. Равно как и не фиксировалось, сколько баллов сняли с факультета по вине некоего Гарри Поттера. До сих пор ни один из учеников так и не понял, что весь год участвует в соревновании факультетов ради единственной цели: чтобы факультет Гриффиндор ровно день — в последний учебный день в году — чувствовал себя победителем, ведь зал окрашивался в цвета факультета только на это время. Переходящую же между факультетами уродливую бронзовую статуэтку с копией четырех песочных часов из Большого зала, и вовсе нельзя было рассматривать в качестве награды для учеников. Самое большее, на что она годилась — доставлять моральное удовлетворение декану победившего факультета.
Так что стоило отдать должное гению, создавшему этот бесплатный способ удерживать в повиновении толпу учеников. Повязать их ответственностью за несуществующий результат и несуществующую почесть — и готово. Просто и очень, очень надёжно. Стоило запустить эту идею — и дальше ученики уже сами наказывали тех, кто лишал факультет баллов. Гениально. Хотя странно, что в общий зачёт факультета не шли оценки, получаемые за экзамены. Выходит, соревнование побеждал факультет, больше
Так что в общении с Гермионой важно было сразу выставить определённые рамки. Иначе при следующем моём «проступке» она может принять самостоятельные меры... например, заложить меня декану как злостного нарушителя дисциплины.
Сбросив мокрую одежду и отмывшись, я вызвал эльфа и отдал для чистки мантию и рубашку. Внизу меня, скорее всего, ожидал неприятный разговор, так что я попросил Динки принести поднос с кофе и сладостями.
Гермиона тихо сидела у камина, уставившись на призрачное пламя. Летом в замке было тепло, и вместо настоящих дров в камине пылал колдовской огонь, светивший, но дававший гораздо меньше тепла.
— Зачем ты так пошутил, Гарри? — всё ещё раздражённо спросила она.
— Ты мой друг, но не нужно вмешивать дела факультета в мои личные дела, — отозвался я. — Даже если бы я в действительности был в Хогсмиде... какое отношение к этому имеют баллы, факультет и дисциплина? Сейчас каникулы.
— Но... — начала было Гермиона, но я прервал её.
— И даже если бы я был с девушкой, хотя тут я пошутил, — я криво улыбнулся, — и это тоже не имело бы к факультету никакого отношения.
— Но... — лицо Гермионы снова покраснело.
— Гермиона, ты мне друг, ты всегда поддерживала меня в сложные времена, но я не ты, — усмехнулся я. — Баллы и дисциплина не помогут мне в борьбе с возрождённым Вольдемортом, а именно баллами и дисциплиной ты, похоже, хочешь предложить мне заниматься всё это лето и следующие три курса.
— Но ведь есть другие волшебники! — Выпалила Гермиона, которой я не позволил оспорить выставленные мной условия, сразу же переключив внимание девушки на другую проблему.
— Но на кладбище я оказался один, — жёстко заметил я. — А еще я был один в подземелье с василиском. И рядом не было ни одного взрослого волшебника, чтобы помочь мне в бою. Вы были со мной на первом курсе, когда Квирелл пытался украсть философский камень, я не помню этого, но Сириус рассказал мне о наших приключениях. И я ценю это. Но я не могу придерживаться тех же рамок, что и остальные ученики.
— Но почему?! — воскликнула Гермиона.
— Например, потому, что мне нужно учиться, чем больше, тем лучше, — лицо Гермионы от этих слов начало успокаиваться, но я продолжил. — Но я не собираюсь тратить слишком много времени на бесполезные предметы вроде Истории магии или Ухода за животными. Вряд ли это даст мне преимущество в борьбе.
— Ты изменился, — тихо ответила задумчивая после моей отповеди Гермиона. — Изменился, словно бы стал другим человеком.