Молчаливый

Бессарабов Николай

Дальше в газетах было уже ожидаемое. Аресты, ссылки, конфискации, казни. Сторонники Вольдеморта были убиты или отправлены в тюрьмы почти поголовно, на свободе остались немногочисленные откупившиеся или сдавшие соратников влиятельные маги. А Гарри Поттер исчез на долгие годы. По крайней мере, в просмотренных мной газетах первых пяти послевоенных лет упоминания о ребёнке были только в канун празднования Хеллоуина, когда погиб Вольдеморт. О родителях Гарри, разумеется, никто и не вспоминал.

Однако же тема победившего Вольдеморта ребёнка

не угасала и в последующие годы. Была пышно отпразднована и отмечена всенародными гуляниями пятилетняя, а потом и десятилетняя годовщины Победы. Появились многочисленные статьи и исследования о том, что произошло в тот роковой вечер в доме семьи Поттеров. И это тоже было бы правдой, если б свидетелей того боя в живых не осталось: был только ребёнок Поттеров, который бесследно пропал. Попадались упоминания даже о прибывавших в Англию делегациях магов-исследователей, буквально по камешку готовых разобрать особняк, лишь бы выяснить, каким образом годовалого ребёнка не убило заклинанием, от которого доселе не знали надёжной защиты.

— Ну как успехи? — Гермиона Грейнджер с невольным уважением взирала на заваленный газетами стол, опершись на столешницу обеими руками.

— Добрался до конца войны с Вольдемортом, — отозвался я, помассировав виски, словно бы налившиеся свинцом. Трансовым состоянием, на которое мозг Гарри Поттера оказался способен, не стоило злоупотреблять.

— Тебе что-то осталось непонятным? — деловито спросила Гермиона, присаживаясь рядом.

Непонятным было многое, но я предпочел спросить о самом очевидном.

— Сириус Блек... Что случилось с человеком, который предал моих родителей?

Гермиона задумалась.

— Понимаешь, Гарри, — медленно начала она, тщательно подбирая слова. — На самом деле, Сириус Блек не предавал твоих родителей. Их сдал в руки Вольдеморта другой лучший друг семьи, Питер Петтигрю, а потом инсценировал собственную гибель. Сириус Блек просидел в Азкабане почти одиннадцать лет, а потом сбежал, когда на третьем курсе тебе угрожала опасность.

— Понятно... — Невзирая на искренность во взгляде, Гермиона вполне могла заблуждаться. Пожалуй, сейчас я действительно пожалел, что память Гарри Поттера исчезла вместе с ним.

— Уже обед! — Спохватилась Гермиона. — Пойдем в Большой зал, я расскажу тебе по дороге.

Всю дорогу до Большого зала, как назвала его Гермиона, она с жаром рассказывала мне о событиях прошлого и позапрошлого года. Рассказ о помощи крёстного во время турнира и о событиях в Визжащей хижине почти убедил меня в его невиновности.

Пройдя длинными, с каждым перекрестком все расширяющимися коридорами, мы вышли к большим деревянным дверям, покрытым тонкой резьбой.

— Пришли, — выдохнула Гермиона слегка севшим от долгого рассказа голосом.

Зал действительно поражал воображение. Уходящие далеко вверх каменные своды, прикрытые изумительно красивой иллюзией дневного неба со стоящим в зените солнцем. Рыцарские доспехи, выставленные вдоль стен и в небольших нишах под потолком. Стальные мечи и копья с начищенными клинками, висевшие вместе с круглыми и овальными щитами на грубом камне стен. Четыре длинных стола и пятый, стоящий ближе к огромному камину в полстены.

— Это столы факультетов, — затараторила Гермиона, будто забыв о саднящем горле. — А там стол преподавателей. Потолок заколдован одной из создательниц Хогвартса, Ровеной Равенкло.

— Стой, стой! — Я шутливо приподнял руки. — Лучше дай мне потом какую-нибудь книжку про историю Хогвартса. А пока давай поедим.

Сириус Блек... Если предположить, что Гермиона говорит правду, и он действительно невиновен, то он вряд ли откажется помочь сыну своих лучших друзей. Член старинного богатого рода, сильный волшебник, практикующий тёмную магию. Даже оказавшись бесполезным во всем остальном, Сириус мог бы познакомить с еще более колоритной личностью из Аврората, стариком Аластором Грюмом, — если верить газетам, лучший боевой маг современности еще не ушел на покой.

— Как мы обычно встречались с Сириусом? — спросил я Гермиону, сидевшую с книгой в соседнем кресле в гостиной Гриффиндора.

— Обычно ты разговаривал с крёстным с помощью Сквозного зеркала, — Гермиона нахмурила лоб, пытаясь вспомнить подробнее.

— Ладно, — я поморщился. — Покажешь мне, где я сплю?

— Тебе повезло, — неожиданно хихикнула Гермиона, — на лестнице к комнатам мальчиков нет защитных заклинаний.

— А на комнатах девочек? — насмешливо оскалился я.

— Если ты попробуешь подняться — лестница превратится в каток. Так что я смогу показать тебе, где ты спал, а вот ты подняться в комнаты девочек — никак.

— Ну, в комнаты девочек мне пока без надобности, — я пожал плечами. — Разобраться бы с тем, что на меня свалилось.

У Гермионы задрожали губы.

— Я просто хотела тебя немного развеселить, — поникла она.

— Всё в порядке, — я осторожно прикоснулся к её плечу. — Главное, что я остался жив и не лишился магии. И у меня остались мои друзья. Пойдем, покажешь мне мою комнату.

— Вот здесь ты и жил вместе с четырьмя другими студентами, — Гермиона открыла дверь в довольно скромную комнату.

Пять кроватей, тумбочки, пять небольших шкафов вроде платяных. Негусто для единственной, как я успел понять, школы волшебников в Англии.