Молчаливая весна
Шрифт:
— Прекрати это, — снова твердо в ответ. — Она мой друг, не более и уже очень давно. По крайней мере, я не засасывал твою сестру на твоих же глазах, — последнее более зло.
— Это что, ревность? — издеваюсь, слушая уже вполуха, что он там говорит, сосредоточив возбужденный взгляд на его губах.
— Как тебе угодно.
Снова целует. Жестко впечатывая всем телом и буквально желая раздавить меня. Дышать сложно, но оттолкнуть смерти подобно. Не сдержавшись, стону ему в рот. Двигаю, насколько позволяет его захват, бедрами ему навстречу. И покрываюсь вся мурашками, когда его руки сжимают
— Где. Твое. Белье? — чеканит каждое слово, прожигая глазами.
— Шлюха, да? — едко в ответ. Чувствую, как наматывает мой хвост себе на кулак, разворачивает к себе спиной и оттягивает за волосы. Прогибаюсь, упираясь голой задницей в его каменный стояк, который грозит прорвать ширинку. И спустя считанные минуты задыхаюсь от силы ощущений, когда его член, не облаченный в чертов латекс, проскальзывает внутрь, одним четким движением заполнив меня. Невероятно… Просто невероятно, насколько идеально он подходит мне.
Безумный темп. Выбивающий из меня стоны. Вытрахивающий все лишние мысли. Тону в нем. В атмосфере, что подобна шторму сейчас. Музыке, которая отдается в вибрирующих стенах и наркотике в крови. Остро. Слишком остро, и я, не выдержав и пары минут, со стоном кончаю, дрожа всем телом. Чувствуя, с какой силой сокращаются мышцы внутри. И его, такого твердого, глубоко проникающего. А дыхание сорванное, жар его тела опаляет и плавит, а просить остановиться я точно не стану. Мне мало. Только, видимо, не одну меня так сильно вставило, ибо я чувствую, как он кончает внутри меня, заглушив хриплый стон мне в шею.
— Моя, — утверждение рычащее, прокатившее волной по мне.
А следом осознание. Он кончил в меня. У меня середина цикла. Я не на таблетках. Жесть…
Разворачиваюсь полупьяная, все еще отходящая от секса.
— Ты охренел? — хрипло вырывается. Облизываю сухие губы и смотрю на него шокировано.
— Ты моя, слышала? И больше не вылизываешь ничей рот, кроме моего. Не куришь, не пьешь и переезжаешь ко мне.
Стою, перевариваю услышанное. Впитывая эти ощущения и эмоции, которые вызвали во мне его слова. Глупо улыбаюсь, прикрыв глаза. Но это не все, как оказалось…
— Я не ответил вчера потому, что был не готов к твоим словам. Но да, я тоже люблю тебя, Лина. И я скажу это лишь раз. А если данный факт изменится — ты узнаешь первой.
========== 24 ==========
Это в самом деле странно… вот так взять и внезапно начать жить вместе. Не постепенно перетаскивая собственные вещи, не оставаясь все чаще на ночь. А просто с места в чертов карьер. Взять и начать. Собрать почти весь гардероб и перетащить в одночасье. Разложить вещи на его полках. Вытираться его полотенцами. Пить кофе из его кружки. Готовить в его посуде. Очень странно. Слишком странно… И свыкнуться все никак не получается. Я будто в параллельной вселенной нахожусь, а не в собственном теле. Словно проживаю чью-то жизнь. Не свою.
— Ты опоздаешь, если будешь так задумчиво превращать в угли мой завтрак. — Дергаюсь и чувствую, как, выпав из моих рук, лопаточка падает мне на ноги. Благо пластмассовая, благо не горячая, благо не в кипящем масле.
— Не доводи меня до инфаркта, — едва слышно под нос. Рассеянно кинув расфокусированный
— Не витай в облаках, — улыбка, едва задевшая глаза в ответ.
Как всегда без лишних слов. И это уже привычно. Также как утренний секс, совместные ужины и куча недовольства, когда я мокрыми босыми ногами шлепаю по квартире, вымачивая пол. Ну, сволочь я, что поделать? Люблю делать назло ему, чтобы почаще видеть искрящиеся эмоции в глазах. Дразнить и раззадоривать. Выводить из себя, выталкивая из зоны комфорта раз за разом. Устраивая из отношений аттракцион эмоций. Потому как, когда все тихо и гладко, глаза начинают превращаться в самое обычное цветное стекло. Красивые, но неживые. Кукольные. Может, это и есть та самая пресловутая скука?
В быту Лёша невыносим. Нет, с ним удобно. Он крайне чистоплотен, всегда поднимает стульчак на унитазе и не оставляет брызг на зеркале над умывальником. У него не валяются одинокие носки по квартире и нет дырявого нижнего белья. Но… Он невыносим. Подолгу стоит в душе. До отвратительного сложен на подъем и убивает взглядом, если я ему противоречу. Даже в мелочах. Пьет исключительно свежевыжатый сок. Не признает домашних животных. Обожает рвать прямо на мне чулки и по-медвежьи прижимает к себе во сне. Наутро не давая встать вовремя и выключая орущий будильник скидыванием его на пол.
Мы живем вместе уже около трех месяцев, за которые во мне покоится не менее пары литров его спермы. Предохраняться после того злополучного секса в клубе он отказался напрочь. Ставить спираль или пить таблетки — запретил. Жестко. Строго. Безоговорочно. Даже слушать не стал о том, что я не уверена в своей готовности обзавестись ребенком.
Что еще рано…
И мы еще так мало вместе…
И вообще нет никакой стабильности…
Ему просто плевать на любые, даже крайне разумные доводы. Мужик сказал. Мужик ожидает повиновения. Только вот не мужику в случае чего рожать.
Ну а если честно, то я скорее из вредности ворчу, чем реально недовольна.
Он очень мил со мной. Сонно трется щекой о мое плечо. Целует в шею перед сном. Моет, будто маленькую, в душе. Приносит мне всегда свежие фрукты, подвозит на работу и приезжает на обеденный перерыв. А совсем недавно попросил стать его женой…
Момент был крайне забавным. Утром, когда я готовила оладьи, увлеченно копошась возле плиты. Он позвал меня, а когда я обернулась на столе стояла огромная охапка цветов в широкой вазе. Лёша был одет в обалденный черный костюм с расстёгнутой белоснежной рубашкой. И буквально повиснув локтями на столе, держал между указательным и средним пальцем кольцо.
Улыбка у него была немного нервная. Совершенный в своей мужской красоте. Безумно горячий в этом отглаженном костюме. С застывшим твердым намерением во взгляде, пусть и сквозило волнение легкой дымкой в них.
— Будешь моей? — хрипло. Гортанно. Утробно, я бы сказала. Словно огромный объевшийся кот.
Я стояла пригвожденная им. Мысленно вылизав каждый участок оголенной кожи, разорвав к чертям эту дорогущую рубашку и оставив пару засосов на шее.
— Я и так твоя, — слетело очень тихо тогда с моих губ, довольно глупо, совсем неуместно. Я понимала, что он спросил, но…