Молчаливая исповедь
Шрифт:
— Что случилось? — спросил Джефф.
— Я стояла в соседней камере, и вот кто-то швырнул в эту камеру Иззи, захлопнул дверь и ушел.
— Иззи... — Джефф с улыбкой посмотрел мимо нее на храпевшего пьяницу. — Так зовут твоего приятеля?
Лоретт бросила на него испепеляющий взгляд и, отняв от прутьев решетки руки, отошла к маленькому, тоже зарешеченному окну.
— Ты же обещал не смеяться!
— Да, конечно, я пытался, но ты же сама понимаешь, что все это очень комично выглядит.
— Я иного мнения! Скорее, драматично! — упрямо отозвалась
Джефф изо всех сил старался скрыть улыбку, но в его карих глазах было столько веселья, что она все равно прорвалась. В результате уголки его губ поползли вверх, но ему все же удалось огромным усилием расправить их.
Лоретт было бы значительно легче сохранять свой торжественно-мученический вид, если бы Джефф не вел себя как озорной мальчишка.
— Да перестань, Этти, не принимай всего этого всерьез! — ласково уговаривал он ее, хотя на лице его появилась широкая плутовская улыбка.
Сложив руки на груди, Лоретт отвернулась от него.
— Вам, мадам, все же лучше будет сохранять добрые отношения с полицией. — Он вдруг понизил голос до шепота, от которого у нее против воли учащенно забилось сердце.
Перегар, исходивший от Иззи, перебивал запахи отдававшего мускусом одеколона Джеффа и его свеженачищенных ботинок. «Что такого сексуального может быть в его ваксе?» — удивлялась Лоретт. Ну, может, эта треклятая вакса и не была сексуальной, зато Джефф наверняка был, и она не могла отказать себе в удовольствии бросить на него исподтишка нежный взгляд. Он все еще улыбался, и на лице у него было такое бесстыдно-провокационное выражение, которого она никогда прежде не видела. Сердце Лоретт опять учащенно забилось.
Входная дверь открылась, и Джефф посмотрел через плечо:
— Кажется, прибыла кавалерия. Оставайся на месте.
Но какой у нее еще был выбор? Бесцеремонно отбросив ноги Иззи, она присела на краешек матраца: Лоретт не знала, сколько еще сможет выдержать стоя. Тем более, что когда она смотрела на Джеффа, на его теплую соблазнительную улыбку, ноги у нее сразу слабели.
Вновь появился Джефф и отпер дверь.
— Вы свободны, мадам! — бодро сказал он.
Она поднялась с тонкого, как вафля, матраца и направилась к двери. С натренированной улыбкой красотки с Юга она спросила:
— Не одолжишь ли мне свой пистолет, когда я пойду немного поболтать с Уолли?
Джефф фыркнул и, обняв ее за талию, быстро увлек за собой в офис.
— Предполагая, что именно такие чувства ты будешь испытывать к Уолли, я отправил его на задание. А теперь я намерен отвезти тебя в горы, на пикник, чтобы этим помочь тебе избавиться от полученной душевной травмы.
Пикник?! На пикнике она была в последний раз в десятом классе. В такой идее было немало ностальгической привлекательности, поэтому она позволила Джеффу увести себя на улицу. Там он распахнул перед ней дверцу своего серого седана, и она уселась. Возмущение своим заточением в тюремной камере уступило место приятным воспоминаниям о тех летних днях, когда она девчонкой обследовала предгорья вокруг Локэст-Гроува. Странно,
— Мы купим что-нибудь поесть по дороге, — сказал Джефф.
Он остановился возле небольшой гастрономической лавки на краю города, и они вместе вошли туда. Продавец нарезал ветчину по просьбе Джеффа, а она взяла французский батон и немного сыра.
Минут десять спустя они уже тряслись по дороге, показавшейся ей очень знакомой. Лоретт, правда, не могла вспомнить, куда она вела, но ей качалось, что когда-то очень давно они всей компанией проезжали здесь на велосипедах.
— Куда мы едем?
Джефф повернулся к ней с таинственной улыбкой.
— Пусть это будет для тебя сюрпризом.
Через несколько минут Джефф оставил машину среди зарослей высокой травы возле самой дороги, и они стали подниматься по холму к рощице каких-то деревьев с красными почками на ветках. Когда они вышли на опушку рощицы, Лоретт вдруг почувствовала себя так, словно невидимая рука перелистала назад страницы ее жизни, и она переместилась в прошлое, как будто оно было вчера, а не растаяло в непроницаемом тумане времени...
Впереди возникла старая мельница. Она уже совсем обветшала, ее каменные стены постепенно разваливались, а от водяного колеса осталась только половина. Но целого колеса Лоретт не видела и в детстве... Ручей, который когда-то вращал это колесо, струился по мшистым камням и стекал в долину. Улыбка тронула ее губы. Сколько раз все они в детстве пытались перейти через ручей и поплатились за это холодным купанием!
— Ты помнишь это место?
Слова Джеффа отвлекли ее от воспоминаний.
— Да, здесь было «тайное место» встречи наших. — Она тихо рассмеялась. — Мы хранили его в тайне, как и все, что касалось шумной компании десятилетних подростков.
Он усмехнулся и, перейдя опушку, направился к одинокому дереву возле мельницы и расстелил под ним одеяло. Лоретт последовала за Джеффом и там, под деревом, привстав на цыпочки, сорвала с ветки несколько цветков кремового цвета. Джефф выкладывал еду на одеяло, а она украсила их «стол», положив в центр сорванные цветочки. Потом она нарезала сыр, а он — хлеб.
— В последний раз я был здесь с тобой, когда тебе было тринадцать, и ты упала в этот ручей, а потом чуть не умерла от воспаления легких, — сказал Джефф.
— Меня туда столкнула Мэри Джейн. — Она хитро посмотрела на Джеффа. — Ты не забыл ее, а? Насколько помню, она была твоей зазнобой в школе? Не знаю, что ты в ней нашел. У нее был нос картошкой, и я от нее никогда ничего не слышала, кроме фразы «Какой блеск!»
Джефф, рассмеявшись, потянулся за кусочком сыра.
— Пристрастия в юношеском возрасте трудно объяснить. Ну а если говорить о прежних увлечениях, — он многозначительно взглянул на Лоретт, — то что ты скажешь мне по поводу учителя испанского языка, от которого была без ума? Он ведь был вдвое старше тебя и к тому же женат!