Молчаливая исповедь
Шрифт:
Лоретт поправила сбившуюся прядь своих шелковистых волос.
— Здесь теперь всегда так жарко в начале лета?
— В прошлом году я здесь не был, но мне кажется, что да, это случается довольно часто.
«Волосы у нее похожи на золотые нити», — заметил Джефф и почти ощутил, как они прикасаются к его щекам. Губы у нее были словно лепестки розы, а глаза зеленые как листья, подернутые пеленой росы... И его охватило неистовое желание обнять Лоретт и прильнуть к ее губам, чтобы еще и еще раз ощутить их сладостный вкус.
Вдруг дверь отворилась и вошел Уолли.
— Доброе утро, — мрачно поздоровался
— Мне пора и за работу, — сказала Лоретт.
Джефф, наблюдая за ней, мысленно проклинал Уолли за то, что тот явился именно в эту минуту. Однако минут десять спустя к нему вернулся здравый смысл, и он был даже рад внезапному вторжению Уолли. Он, конечно, поступил бы как дурак, если бы, подчинясь страстному желанию, вдруг поцеловал Лоретт. Ему не надо с этим торопиться.
Зазвонил телефон, и Джефф переключил все внимание на расстроенную мать, которая сообщила ему, что из дома сбежала ее десятилетняя дочь, после того как в течение недели они с мужем «вправляли ей мозги».
Лоретт села за свой стол, но не сразу приступила к работе на компьютере. Вместо этого она через окно разглядывала Главную улицу, которая, просыпаясь, начинала свою деловую активность. Рассеянный взгляд Лоретт фиксировал, как мистер Райли вывешивает табличку с надписью «Распродажа» на своем мебельном магазине, а мистер Эверли, владелец скобяной лавки, открыв настежь дверь, подкладывает под нее колышек.
Всю последнюю неделю Джефф, с головой погрузившись в дела, кажется, не замечал, что Лоретт работает рядом. Ей было не по себе от такого безразличия. И пусть Лоретт не хотела ввязываться ни в какие романтические отношения с ним, она стремилась с ним дружить и ценила эту дружбу. Но в последнее время ее одолевали сомнения в возможности этого. Иногда, повернувшись на стуле, она исподтишка наблюдала за Джеффом, который сидел за древней пишмашинкой, выискивая нужные буквы и постукивая по клавишам.
«У него это, конечно, получается ужасно медленно, но все-таки Джефф старается», — думала Лоретт с мягкой улыбкой на губах. Его форма всегда была безукоризненной, с каждой складочкой на нужном месте, а все пуговицы надраены до блеска. Какие у него все же красивые плечи!..
Неужели Джефф на прошлой неделе был настолько занят, что мог лишь иногда переброситься с ней несколькими словами? Неужели он не мог поговорить с ней подольше? Он был куда более внимательным, куда более дружелюбным с Белиндой, когда вчера она заглянула к ним в участок. Ревность или другое, но весьма похожее на нее чувство собственника прочно вило гнездо в ее глупом сердце.
Ей стало смешно от этой мысли, и Лоретт тряхнула головой. Ну вот, все начинается снова: это безумное противоречие между желанием видеть Джеффа только в облике друга и негодованием по поводу его малейшего интереса к другим женщинам. Она знала, что неправа, но все чаще воспоминания о его поцелуях будоражили ее разум, не оставляя камня на камне от, казалось бы, неприступной стены здравого смысла. От них сладостно замирало ее сердце, а тело тосковало по его объятиям.
Лоретт, вздрогнув, очнулась от своих грез, когда вдруг открылась дверь и на пороге возникла Кэти.
— Общий привет! — сказала она. — Можете сидеть. Я не буду делать никаких официальных заявлений, это чисто светский визит. — Широко улыбаясь, она
Лоретт застенчиво улыбнулась.
— Прости меня. Я хотела тебе позвонить...
Кэти придвинула к ней стул.
— Ну, в чем дело? Отпустят ли они тебя хоть ненадолго за хорошее поведение, чтобы мы могли вместе отправиться по магазинам?
Лоретт колебалась, не зная что сказать. Она договорилась с Джеффом, что сама будет распоряжаться своим рабочим временем, но так увлеклась разработкой компьютерного обеспечения, что работала ежедневно по восемь часов кряду.
— Я могу работать столько, сколько захочу, но я...
— Отлично! Я на завтра пригласила сиделку для ребенка. Можно будет проехать в Ноксвилл и провести там весь день. Мы там отлично пообедаем, может, и в кино сходим. Ну, что скажешь? — И, не давая Лоретт ответить, напомнила: — В конце концов, ты приехала в Локэст-Гроув чтобы чуть-чуть отдохнуть от работы!
— Да, ты права, — согласилась Лоретт. Но она никак не могла назвать то, чем занималась, работой. Лоретт знала, что отчасти она согласилась на это потому, что хотела сделать одолжение Джеффу, но почему-то с большим нетерпением ожидала начала каждого рабочего дня в участке. Даже когда не было Джеффа, там существовала какая-то на редкость заразительная атмосфера, постоянно царило какое-то возбуждение. И если сказать откровенно, ее стали интересовать даже полицейские досье и картотека.
— Разве ты не хочешь поехать завтра за покупками? — не оставляла попыток соблазнить ее Кэти. Наконец она умоляюще воскликнула: — Лоретт, перед тобой сейчас несчастная мать, которой отчаянно хочется вырваться на свободу, хотя бы ненадолго освободиться от домашнего рабства и провести несколько часов в компании своей старинной приятельницы!
Лоретт улыбнулась.
— Ну, если ты такзаговорила, то как же тебе отказать?
— Потрясающе! — воскликнула Кэти.
— У нас с дедушкой теперь есть телефон, так что я позвоню тебе сегодня вечером и мы обсудим все детали, — сказала Лоретт.
— Это будет просто отлично! Поговорим вечерком.
Кэти встала и направилась к выходу, задержавшись на минуту перед столом Джеффа, чтобы обменяться с ним несколькими колкими репликами.
После ухода Кэти Лоретт вернулась к работе. Она уже почти закончила перевод данных из офисной картотеки в компьютер. После этого ей предстояло заняться перекрестными сведениями.
К ее столу подошел Уолли.
— Вот последние донесения, — монотонно сказал он. — Шеф говорит, что вы можете сразу же ввести их в компьютер. — Он старался не смотреть на нее, словно все это дело невероятно его утомляло.
— Благодарю вас, — сказала Лоретт.
— Не стоит, — ответил Уолли и вышел за дверь.
Лоретт оставила все попытки завязать дружбу с Уолли: он никак не желал идти на контакт; правда, ей казалось, что в его нежелании нет ничего такого, что касалось бы лично ее. Уолли не нравился и Джефф, хотя он всегда относился к нему с уважением. Все сотрудники проявляли уважение к Джеффу, но они его еще и любили! Все, кроме Уолли.