Мольбы богомолов
Шрифт:
Прежде чем проститься, я извинилась за то, что стала причиной досадного инцидента с горничной. Мадам Канова поспешила меня успокоить:
– Забудьте об этом, дорогая. Девица меня устраивала, но не более того; вы же мне по-настоящему нравитесь. Таким образом, я не потеряла ничего, о чем стоило бы жалеть. Вы одна для меня незаменимы, ведь в ваших руках мое счастье... да и вся жизнь!
21 марта.
Со здоровьем у меня все хуже. Я предложила Кристиану пригласить специалиста, лучше всего гинеколога, поскольку чувствую, что истинная причина моего недуга - какая-то
– Вот, есть некий доктор Куран, его кабинет как раз поблизости...
– Дай-ка взглянуть... Но, дорогой, тут указано, что он практикует совсем недавно. Как ты думаешь, не слишком ли он молод?
– Наоборот, Беатрис!
– с энтузиазмом возразил мой мудрый супруг. Молодость для врача - всегда плюс! Он не погряз еще в рутине, использует новейшие методы лечения, да и к пациентам не так равнодушен, как старики.
– Ну ладно, - легко сдалась я, - пусть приходит этот твой Куран. Западня захлопнулась!
22 марта.
Доктор Куран нанес первый визит. Роль свою сыграл превосходно: был корректен, внимателен, участлив. Осмотрев меня, заявил, что на всякий случай необходимо сделать клинический анализ крови. Тут же уколол мне палец, собрал на стеклышко якобы необходимое количество и спрятал этот сувенир в свой чемоданчик.
– На всякий случай! Опять на всякий случай!
– ворчал Кристиан, выпроводив Клода и возвращаясь в комнату.
– Эти проклятые медики словно сговорились - повторяют друг друга чуть не дословно, а поставить диагноз, похоже, не в состоянии.
Терпение, мой милый. Скоро определят и распишут тебе во всех подробностях.
25 марта.
Ну вот, главный пункт программы осуществлен. Вчера утром вновь явился Клод - губы поджаты, выражение лица скорбно-сочувственное. Мельком осмотрел меня, сказал несколько ободряющих фраз и, закрыв дверь, уединился с Кристианом в прихожей. Я спрыгнула с кровати и, с твердым намерением не упустить ни слова, прижалась ухом к замочной скважине. За дверью произошел следующий диалог:
– Итак. г-н доктор?..
– Гм-гм. Боюсь, мне придется огорчить вас, месье. Новости довольно неприятные. Но, разумеется, положение не безнадежное, отнюдь нет.
– Доктор, я хочу полной ясности. Скажите прямо, без всяких недомолвок: что с моей женой?
– Видите ли... Анализ показал резкое, в несколько раз выше нормы, увеличение содержания лейкоцитов, то есть белых кровяных телец...
– И что это означает?
– Вы не понимаете? Вкупе с остальными симптомами это очень напоминает картину лейкоза.
– Лей... Кажется, я ослышался...
– Да-да, лейкоза, или, что то же самое, рака крови. Впрочем, чтобы исключить ошибку, я обязательно сделаю повторный анализ.
– Но... но ведь это ужасно, - хрипло пробормотал Кристиан.
– Да, хорошего мало.
– И эта болезнь неизлечима?
– Не всегда, но как правило...
– Позвольте, месье, что значит "не всегда"?
– Мне доводилось видеть больных, которые прожили по два, а то и по три года после начала заболевания. К тому
Я проконсультируюсь с лучшими гематологами и обещаю: все, что можно сделать для спасения вашей жены, будет сделано. Только уж вы должны нам помочь. Дайте ей почувствовать, как вы ее любите - тем самым способом, который каждой женщине понятен лучше всяких слов! Помните: сексуальная удовлетворенность - сильнейший терапевтический фактор. Так что не щадите себя, дружище!
Ай да Клод!
Через минуту он зашел в спальню; я в это время уже лежала в постели и отрешенно глядела в потолок. Попрощавшись, он быстро наклонился ко мне ц шепнул:
– Можешь не тревожится, киска! Твой муж тебя обожает. Никогда еще не видел супруга, который бы так переживал из-за болезни жены. Бедняга просто в отчаянии!
28 марта.
Кристиан изо всех сил старается выглядеть жизнерадостным и беззаботным, но актер из него никудышный. Стоит мне притворится, будто я читаю или сплю, как его физиономия сразу превращается в подобие трагической маски. Кроме того, он обложился медицинскими журналами и усердно штудирует их, подпитывая свой страх.
Так и слышу, как он говорит мадам Канове: "...Я ведь затем и женился, чтобы принести ее в жертву нашему счастью".
Вот уж подлинно - смех и грех! Жертвенная овечка оскалила зубы перед самым закланием.
Временами он осторожно пробует коснутся волнующей его темы. Я с вялым безразличием отвечаю, что опасаться ему нечего. Он мне, разумеется, не верит, но умолкает. В противном случае я моментально расстраиваюсь, пускаю слезу и заявляю, что он просто добивает меня своей подозрительностью. Это действует безотказно. А еще я то и дело выдумываю разные капризы. Кристиан приписывает их моему болезненному состоянию и, помня наказы Клода, мечется, словно белка в колесе.
2 апреля.
Вчера ходили на прием к известному гематологу. Клод заранее прислал развернутое заключение о состоянии моего здоровья. Согласно сценарию мне пока надлежит оставаться в неведении, но Кристиан, уже поднаторевший в медицинских терминах, понял все как нельзя лучше. Больше ничего и не требовалось. Убедившись, что очередной удар достиг цели, отправила эту писанину в унитаз.
Я настояла, чтобы Кристиан подождал меня в приемной. Заморочить голову светилу гематологии оказалось совсем несложно - доктор принял меня за одну из тех психопаток, которые изобретают себе болезни, а потом бегают по врачам, отнимая у них время.