Мольба о чуде
Шрифт:
– Это Изабелль, моя экономка, – пояснил Жерар. – Не подумайте, что она невоспитанная, просто при виде детей буквально теряет голову. Боюсь, как бы она не избаловала ребенка за то время, пока вы будете здесь!
Чарити непонимающе подняла глаза. Что значит «пока вы будете здесь»? Разве я не уезжаю прямо сейчас? Впрочем, к чему лишние вопросы? Сейчас выйдет тетя Бренда, мы поедем домой…
Вслед за Жераром девушка пересекла просторный холл и оказалась в небольшом зале. Как она и предполагала, обстановка дома полностью соответствовала доходам и вкусам
За дубовыми дверями оказался кабинет. Светлые дубовые панели прекрасно гармонировали с пушистым белым ковром, на мраморной полке камина тикали старинные бронзовые часы, огромный антикварный стол поражал количеством разложенных бумаг. Сразу видно, кабинет используется хозяином по прямому назначению.
– Где тетя Бренда? – нетерпеливо спросила Чарити.
– Я что-то не припомню, чтобы обещал вам встречу с ней, – невозмутимо ответил Жерар. – Что ей делать в моем доме?
В первую секунду Чарити подумала, что ослышалась. Но тут же поняла, что Жерар абсолютно прав: он совершенно определенно проинформировал ее о том, что тетка в командировке. Выходит, своей невнимательностью я поставила себя в идиотское положение, растерянно подумала Чарити и спросила:
– Но тогда зачем же вы привезли меня сюда? Я-то думала, меня тут ждет тетя…
Жерар, уже успевший расположиться за письменным столом, нетерпеливо поднял голову от бумаг и рассеянно переспросил:
– Что вы сказали? Зачем я вас сюда привез? Разве это не понятно? Не можете же вы остаться дома в таком состоянии! Вы ведь едва ходите, а тут еще грудной ребенок… Короче, поживите пока здесь. Еще вопросы?
– Да вы с ума сошли! – в ужасе воскликнула Чарити. – Не останусь я здесь! Я домой хочу!
Жерар оторвался наконец от документов, взглянул в испуганные глаза девушки и усмехнулся.
– Боюсь, я не оставил вам выбора.
Тут Чарити струсила по-настоящему. Что значит – не оставил выбора? Почему он так со мной разговаривает? А что, если я и впрямь попала в лапы маньяка? Кажется, с ними надо разговаривать как можно спокойнее, ничем не выдавая своего страха…
– Но вы не должны беспокоиться о нас с Полин! – как можно терпеливее объяснила она. – Жили же мы как-то все это время, справимся и теперь… Моя тетя…
– Прекратите наконец постоянно упоминать о своей тетке! – раздраженно перебил ее Жерар. – Вы не хуже меня знаете, что она скорее позволит переломать себе обе руки и все ребра до единого, чем согласится ухаживать за кем-то, кроме себя! – Он выразительно посмотрел на загипсованную руку Чарити. – Да сядьте же вы, ради Бога! Давайте поговорим откровенно. Хотя, нет… сейчас я попрошу Изабелль приготовить вам что-нибудь поесть. Я же видел, вы за весь день выпили только несколько глотков воды! Так недолго и в обморок свалиться.
Гордость диктовала Чарити отказаться, заявить, что она не голодна и вообще не примет ничего от этого человека, но есть действительно хотелось ужасно…
– Чашечку чаю, если можно, – смущенно попросила
Жерар снял телефонную трубку, а Чарити побрела к камину и попыталась устроиться в глубоком кресле. Ребра болели так, будто по ним проехал грузовик. Голова раскалывалась от слабости. Измученная Чарити закрыла глаза и погрузилась в оцепенение. Хорошо бы сейчас забраться в теплую ванну, полежать полчасика… Но в больнице строго-настрого запретили мочить гипс, велели надевать на руку полиэтиленовый пакет. Интересно, кто же будет ей его надевать? И вообще, кто будет делать тысячи дел, которые так внезапно свалились на ее плечи? Ведь ей даже дышать тяжело, не то что…
– Чарити! – окликнул ее уже знакомый бархатистый голос, и девушка, испуганно вздрогнув, открыла глаза. – Простите, что побеспокоил, – мягко извинился Жерар. – Просто Изабелль спрашивает, какую молочную смесь предпочитает наша маленькая гостья.
Молочная смесь, отрешенно повторила про себя Чарити и вдруг подскочила будто ужаленная. Как же я могла забыть про Полин! Во второй раз за сегодняшний день я веду себя, как законченная эгоистка!
– Господи! – в отчаянии воскликнула она, вскакивая на ноги, и тут же с криком пошатнулась – боль в груди буквально отбросила Чарити назад.
– Дурочка! – в сердцах выругался Жерар, подхватывая ее.
– Оставьте меня в покое! – сквозь слезы прошипела Чарити, проклиная свою беспомощность.
Как ни странно, Жерар смолчал. Несколько секунд в кабинете царила тишина, прерываемая лишь хриплым дыханием и слабым поскуливанием Чарити, изо всех сил пытавшейся справиться с болью. Жерар бережно прижимай девушку к своей груди, осторожно поддерживая за плечи. Постепенно боль отступила, но Чарити не спешила вырваться на свободу. Близость этого мужчины наполняла ее каким-то странным покоем, почти позабытым ощущением безопасности.
– Кожа да кости! – тихо прошептал Жерар ей на ухо.
– Сейчас так модно! – огрызнулась Чарити, отстраняясь от него. – Мне надо немедленно ехать домой! У меня там и молочная смесь, и кашки, и пеленки! Понимаете, я же ничего с собой не взяла! Ну скорее же, что вы стоите!
– Пойдем в кухню, – с улыбкой предложил Жерар. – У нас есть все, что нужно для малышки.
В который раз за сегодняшний день он ставил Чарити в тупик своими неожиданными поступками! Неужели он действительно решил поселить их у себя дома и купил не только автомобильное кресло, но и детское питание?! Это было так странно, что просто не укладывалось в голове. Чарити обреченно вздохнула.
– Ладно, пошли.
Я делаю это только ради Полин! – сказала она себе, покорно следуя за хозяином дома.
Кухня, как и следовало ожидать, представляла собой мечту любой хозяйки. Деревянная, стилизованная «под старину» мебель превосходно сочеталась с самыми современными чудесами техники, а огромная плита с аппетитно булькающими кастрюлями вселяла уверенность в том, что в этом доме никому не дадут умереть с голоду. Изабелль, колдовавшая у плиты, радостно улыбнулась Чарити.