Мокрые спички

Бекей Анастасия

– Ты с мамой разговаривал? – осторожно спросил Мартин.

– Нет, – покачал головой дядя Филипп, – и пока не собираюсь этого делать. – На этих словах он как-то загадочно улыбнулся. А потом продолжил. – Страшилки, значит, травите?

– Ага, – кивнул Гордей, – я начал рассказывать первым.

– Ночь и лес – довольно банально, тебе так не кажется? – дружелюбно усмехнулся дядя Филипп.

Гордей, немного расстроенно, пожал плечами.

– Я эту историю от брата слышал.

Александр (ой, простите, Алекс) рассмеялся.

–

Ему же еще десять лет!

– Знаешь лучше – расскажи! – огрызнулся в ответ Гордей, задетый словами приятеля.

Дядя Филипп, молча слушавший перепалку подростков, вытащил из внутреннего кармана пиджака коробок спичек, открыл его и достал одну. Потом вытащил пачку сигарет, и на свет появилась тонкая белая «раковая палочка». Он зажал ее между зубов и чиркнул спичкой об нанесенную на коробок терку для зажигания, не сразу заметив, что и сам коробок, и спички в нем, отсырели.

– Хм, – задумчиво и очень тихо сказал мужчина, – я думал, что успею.

Ребята его не услышали, занятые легкой перепалкой.

Мужчина вытащил бесполезную сигарету изо рта, посмотрел на сигаретную пачку и усмехнулся.

– Хотите я вам расскажу одну историю?

Никто не ответил отрицательно.

Глава 3 . «Сигаретки не найдется?»

– Был у меня сосед, – начал дядя, отбросив попытки поджечь сигарету от промокших спичек, – еще когда я жил в старом доме. Обыкновенный мужик, в меру нелюдимый, порой, довольно грубоватый. Работал себе спокойно, семьей не обзавелся. В целом, жил тихо, пить не пил, алкашей к себе не водил. Обыкновенный, в общем-то, сосед. – Мужчина усмехнулся и обвел взглядом ребят, сидящих на поваленном бревне напротив.

Тень от танцующих языков пламени плясала на лицах, искажая их черты. Все замерли, слушая историю.

– Так вот, – продолжил дядя Филипп, – столкнулись мы с ним в один из летних вечеров около лифта, а он, смотрю, идет и усмехается как-то странно, да головой качает. Я у него и спрашиваю:

«Чего так улыбаешься?»

«Да прикинь, – отвечает он мне, – ходил сейчас мусор выбрасывать, а на лавке около подъезда мужик сидит. Ну такой, вроде довольно нормально одет, а по лицу видно – пьющий. И просит у меня сигаретку».

«А ты?» – спросил его я, прекрасно зная, что сосед мой не курит.

«Ну ответил, что не курю. А он знаешь что?»

«Что?»

«Сперва говорит издевательски «кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет», и лыбится как-то странно! А потом головой в сторону магазина кивает, ну того, на углу который, и предлагает мне туда сходить и купить их для него. Вот это наглость, а? И так он меня этим обозлил, что я его, короче, послал. Недалеко, но красочно, – и хохотнул на этих словах».

Дядя Филипп замолчал и снова обвел ребят взглядом.

– Ну я согласился с ним, мол, да, нагло это как-то. Попрощались и разошлись каждый по своим делам: он назад к себе домой поехал, а я по делам пошел. Еще когда выходил из подъезда, думал, будет

ли там сидеть тот мужик, что у Андрея, это соседа моего так зовут, сигаретку попросил, или нет. Я бы сам его посылать не стал, не по-людски это как-то, а никого на лавке и нет. А у нас дом так стоит, что и справа, и слева, и впереди обзор отличный. И спрятаться негде. А мужика и след простыл. Будто и не было.

Ребята молчали, ожидая продолжения.

И дядя Филипп продолжил.

– Наша бабка, которая в деревне жила, всегда говорила, что нельзя людей, пришедших на твой порог, обижать. Вдруг нечистой силой окажутся, – сказал дядя Филипп.

– Так ведь он не в квартиру же к Вашему соседу постучался… – заметил Даня. Мужчина усмехнулся.

– Справедливо.

– Тш, не перебивай! – шикнул Алекс, недовольно косясь на приятеля. Он уже ожидал продолжения истории, в которой на голову соседа Андрея посыплются несчастья, будто из рога изобилия. В такой атмосфере – у костра, где огонь пожирал бедные дрова, на поваленных деревьях, любая история звучала так, будто в ней должно, в конце, было произойти нечто чертовски страшное.

И ребята ждали, ждали, когда дядя Филипп перейдет к самой жуткой части своего рассказа…

– А утром ко мне соседка прибежала, Лена, квартира Андрея как раз над ней была. – Продолжил мужчина. – Стоит, на звонок давит, а я уже дверь ей открыл. Бледная, трясется, лица нет, глаза огромные. Я у нее узнать пытаюсь, что случилось, а она только и бормочет «там… ужас… пожалуйста, вызови полицию, я боюсь, я телефон в квартире оставила».

Пытаюсь у нее узнать, что случилось, – не говорит ничего, трясется. Беру за локоть и веду к ее квартире, дверь нараспашку, а Лена около порога замирает и чуть ли не визжать начинает, что внутрь не пойдет. И просит вызвать полицию и скорую, потому что телефон дома забыла, когда в ужасе выскакивала.

Ну, думаю, что могло у нее такого в квартире быть, чтобы она так напугалась? Может, летучая мышь залетела в открытое окно, мы же на окраине живем, такое уже случалось. Решил без полиции мышку несчастную выгнать. Захожу. И слышу звук такой странный – «кап, кап, кап», будто воду кто-то до конца закрыть забыл. Только звук не из кухни идет, и не из ванной, а из спальни.

Дядя Филипп снова театрально замолчал, выдерживая паузу.

– Что, что там было?

– Мышь? – наперебой принялись спрашивать ребята.

– Не все женщины боятся грызунов! – обиделась за женский пол Лика.

Мужчина хмыкнул и покачал головой. А потом продолжил.

– Иду я к спальне и уже около двери замечаю, что звук усиливается. Первая мысль была – «Андрей ее затопил, видимо, только чего она тогда так переполошилась? Ну оплатил бы Андрюха ей ремонт, он же не алкоголик какой-то, нормально бы все решили». И дверь отворяю.

Дядя Филипп замолчал на пару секунд, глядя на пламя костра, а потом, с некоторым трудом, продолжил: