Мои воспоминания
Шрифт:
В 2000 году в Москве, в здании Университета состоялось заседание Римского клуба. На нем присутствовали наши финансисты, и директор ММВБ Захаров [129] предложил организовать в России подобие Римского клуба, который банковские круги готовы поддержать. Так возник Никитский клуб. Я стал председателем и попросил Рыжова быть моим заместителем. Для меня были очень важны его позиции, его точки зрения, его контакты, потому что одна из основных задач этого клуба, так же как и Римского, — это установление контактов между наукой, деловыми кругами и властью. Мы видим миссию клуба в том, чтобы консолидировать интеллектуальные ресурсы, предъявить обществу и предложить пути их эффективного использования. Заседания Никитского клуба проходят регулярно, издано более 30 брошюр, посвященных нашим встречам. Исполнительным директором клуба является Наталья Михайловна Румянцева, которая
129
Захаров Александр Владимирович (р. 1955). В 1976–1991 гг. работал в Торгово-промышленной палате СССР. В 1991–1992 гг. — заместитель директора Центра проведения межбанковских валютных операций Госбанка СССР. С момента основания в 1992 г. он являлся генеральным директором ММВБ.
Никитский клуб — это частная инициатива ученых и предпринимателей, обеспокоенных судьбой российского общества и государства. Это попытка объединить интеллектуальные силы России, сделать их активным ресурсом развития страны. Это стремление вовлечь в серьезный диалог по важнейшим для России проблемам ученых, политиков, деловых людей и всех представителей общественности, заинтересованных в радикальном снижении экономических и социальных издержек, необходимых преобразований в стране.
После смерти Гольданского в 2001 году встал вопрос о том, кто будет возглавлять Российское Пагуошское движение, и Академия наук предложила занять эту должность Рыжову, и теперь уже я был его заместителем.
Работа в этих структурах многому меня научила. Один из уроков, который я получил, состоит в том, что нельзя ожидать, что ты напишешь какое-то воззвание и за ним, как за флагом, пойдут все. Расселу такое удалось, но это уникальный случай. Чтобы уговорить начальство что-либо сделать, надо так все подать, будто это его инициатива: «Вы дали мне гениальную подсказку!» — и тогда и дело пойдет, и все будут довольны. А если скажешь, что все, что вы говорите, — глупости, и надо делать совершенно по-другому, результат будет прямо обратный. Это вопрос тактики. Отец писал «наверх» секретные конфиденциальные письма «только для вас», а у меня есть своеобразный канал — телевидение. Когда я начинал там работать, Лапин, который возглавлял советское телевидение, сказал мне, что я попал в число людей, которых каждую неделю будут слушать все 17 членов политбюро. Но они никогда не признают, что слушают, и не надо на это рассчитывать.
Сегодня существует уже множество международных политологических центров и институтов, но Пагуошское движение сохранило свою уникальность и авторитет. Все это элементы одной большой дискуссии, в которой принимают участие представители разных стран и разных наук, обладающие независимостью мышления. Независимость и научный подход к решению проблем мировой политики и международных отношений — вот залог успешной работы Пагуоша.
К тому же типу общественных организаций, что и Пагуошское движение, принадлежал и Римский клуб. Он был создан Аурелио Печчеи [130] , который хотел, чтобы умные люди могли высказаться о человечестве в целом о его будущем, то есть заниматься тем, что называется глобальными проблемами. Печчеи чувствовал, что есть социальный заказ, он и сейчас есть, даже еще больше востребован. Его помощником, а впоследствии и главой Римского клуба стал Александр Кинг [131] . Он получил кандидатскую степень по химии, а потом занялся организацией науки, много лет был научным представителем Англии в Вашингтоне. Это был в положительном смысле слова научный бюрократ, идеи Римского клуба были ему очень близки. Он пытался понять, что и как происходит в мире, какие силы действуют. Такие люди бывают советниками правительств, но сами они —
130
Печчеи Аурелио (1908–1984), преуспевающий итальянский менеджер, вице-президент фирмы «Оливетти», создатель «Римского клуба», автор программной книги «Человеческий фактор».
131
Кинг Александр (1909–2007), профессор физической химии, президент Римского клуба (1984–1991), с 1991 г. — почетный президент.
Я у него часто бывал в Париже, в его небольшой квартирке на улице Гренель, недалеко от старого здания советского посольства. Это человек, который имел очень глубокое суждение о нашем веке, о связи науки и общества. После смерти Кинга вышла книга его воспоминаний. У нее озорное название — «Let the cat turn round» («Пусть кошка перевернется»). Он объяснял, что всегда действовал против шерсти, и кошку гладил против шерсти, а на предложение гладить ее по-другому отвечал: «Пускай кошка перевернется!», и это стало названием книжки. Эта книга у меня есть, и мне очень хотелось бы опубликовать ее на русском языке, особенно последнюю главу, содержащую широкий взгляд на то, что происходит в современном мире.
Печчеи и Кинг нашли друг друга очень своеобразно: «Все началось с того, — рассказывал потом Кинг, — что один мой коллега, ученый из Советского Союза, листая журнал в ожидании самолета в одном из аэропортов, случайно наткнулся на статью о выступлении Аурелио Печчеи на конференции промышленников в Буэнос-Айресе. Заинтересовавшись прочитанным, он послал мне этот номер журнала с краткой припиской: „Над этим стоит поразмыслить“. Тогда я впервые услышал имя Печчеи, и оно мне ничего не говорило. Я навел о нем справки и немедленно написал, предложив встретиться. Сразу же, примерно через неделю, состоялся наш первый разговор».
Весной 1968 года Печчеи и Кинг разослали приглашения 30 видным европейским ученым и представителям делового мира для участия в обсуждении назревших проблем. Приглашенные собрались в Риме, в старой Национальной академии деи Линчеи и объявили о создании новой организации. Римский клуб был зарегистрирован в Женеве как бесприбыльная гражданская ассоциация. Его девизом стало «Мыслить глобально — действовать локально».
Долгое время кремлевские власти не разрешали советским ученым становиться участниками Клуба, однако во время заграничных командировок они имели возможность неофициально встречаться с его членами. Только в 1981 году Гвишиани и Федоров [132] получили официальное разрешение на членство в Клубе. Почетным членом стал впоследствии Михаил Горбачев. Это были люди, которые понимали важность человеческих контактов между учеными и политиками разных стран. Гвишиани тогда был заместителем председателя комитета по науке и технике, он и привлек меня к работе в Римском клубе. Там я начал вплотную заниматься глобальными проблемами, а потом и демографией.
132
Федоров Евгений Константинович (1910–1981), российский геофизик, академик АН СССР (1960). В 1937–38 гг. научный сотрудник первой дрейфующей станции «Северный полюс-1».
По инициативе Римского клуба осуществлен целый ряд исследовательских проектов, результаты которых публикуются в форме докладов. Первым, вызвавшим бурные научные дискуссии, был доклад Д. Медоуза [133] «Пределы роста» в 1972 году.
На одном из первых заседаний Клуба Эдуард Пестель предложил исследовать глобальную проблематику с помощью математической компьютерной модели Форрестера [134] . Он добился от Фонда Фольксвагена финансирования работ в размере 200 тыс. долларов, и в Массачусетском технологическом институте была создана рабочая группа во главе с учеником Форрестера Деннисом Медоузом.
133
Медоуз Деннис Л. (Medows Dennis L.) (p. 1940), профессор университета г. Нью-Хемпшир (США). Один из современных ученых, занимающихся глобальными экологическими проблемами. Почетный профессор Московского университета (18 ноября 2004 г.).
134
Форрестер Джей Райт (Forrester Jay Wright) (p. 1918), американский инженер-электронщик и эксперт по менеджменту. Изобрел запоминающее устройство на магнитных сердечниках.