Мои сводные монстры

ДОМИНАТРИКС

– Знаешь, почему я, как ты говоришь “беру силой”? – его головка надавливает на чувствительную точку, трется об нее вверх-вниз. – Потому что могу.

– Я никогда не буду твоей, можешь насиловать, – пытаюсь сделать свой голос максимально безучастным, хотя внутри все лопается кровавыми пузырями. – Ты мне омерзителен. Смою тебя с себя в душе и забуду этот позор.

– Ты и правда думаешь, маленькая девочка, что можешь сказать что-то, чего мне не говорили раньше? – он вскидывает брови и растягивает губы в маниакальной усмешке. – Наивная. Мой глупенький

фетиш.

Он целует меня жестко, кладет ладонь мне на лицо, надавливая большим пальцем мне на подбородок и заставляя открыть рот.

– Поцелуй меня и отпущу.

– Ты забыл, что вчера стало с Русланом? – спрашиваю издевательским тоном.

– Ты забыла, что Руслан не делал так, – он направляет головку в меня и замирает, войдя на пару сантиметров.

Я умираю внутри себя, чувствуя его в своем теле, понимая, что еще чуть-чуть и эта скотина станет моим первым мужчиной. Не хочу быть как все они. Не желаю становиться его марионеткой.

3 (Стеша)

– Он и в этом лучше тебя, – проговариваю немыми губами.

– Поцелуй.

Чувствую в себе крохотное движение.

– Пошел ты, – выплевываю зло, чувствуя, что вошла в безумный раж, что не сделаю ничего, чего он хочет, по собственному желанию.

– Хах, – смеется почти счастливо, больной придурок. – Тогда я пошел.

Еще движение, и я уже чувствую отголосок боли. Я вжимаюсь попкой в матрас, пытаясь хоть немного от него отстраниться. Задыхаюсь собственным бешеным пульсом.

Смотрит на меня будто бы озадаченно.

– Ты… девственница, что ли? – спрашивает, прижав меня еще крепче.

– А ты как думал, урод? – выпаливаю зло, глядя на него не моргая. – Делай уже свое дело и пошел к черту!

– Хм… – он раздумывает всего секунду. – Так даже интереснее.

– Ты совсем больной, Гордей? – я готова выть от злости, неопределенности и возбуждения, от которого ноет низ живота. – Чертов извращенец, слезь уже с меня. Убью тебя, если тронешь.

– Убей прямо сейчас, – выскальзывает из меня, я чувствую, как горячий член, весь в моей смазке прижимается к моему лобку. – Пойдешь, возьмешь нож. Можешь проткнуть, где тебе больше нравится. Но я советую попытаться попасть между ребер в сердце. Я даже предсмертную записку напишу, чтоб тебя не закрыли. Давай, а?

Приподнимается, становится на колени между моих ног, скользит по мне взглядом, удерживая руками мои бедра, не давая их свести.

– А если не идешь за ножом, то… – снова касается меня там, выписывает восьмерочки на клиторе, пальцем второй руки снова ныряет в меня, покрывая его смазкой, а потом выходит и приставляет его к моему анусу. – Кончай уже.

Толкается пальцем резко, легко преодолевая сопротивление мышц.

Я вскрикиваю, вздрагиваю всем телом, чувствую, как мышечное колечко плотно обхватывает его палец. По низу живота проходит сладкая судорога, и я как последняя его грязная шлюха начинаю двигать попкой, насаживаясь на палец до упора.

– Я бы проткнула твое чертово сердце самым большим ножом, – грызу собственные

губы до крови лишь бы не стонать, – но у тебя его тупо нет.

– Нет сердца, – он шумно дышит, хватает за запястье мою руку, кладет ее на свой член, сжимает у головки и отпускает, позволяя мне действовать самой. Сам снова прищипывает мой клитор. – Все верно. Нет его.

– Ты отвалишь от меня, если кончишь? – выдыхаю я и двигаю рукой по его стволу, жестко надрачивая, чтобы это побыстрее кончилось.

– Если мы вместе кончим, – хрипит он, вижу, как закусывает красивую губу. – Потом можешь проткнуть сердце, которого нет.

– Я лучше перережу тебе горло, Гордей, – громко стону, пульсируя вокруг его пальца, и, чувствуя еще более мощный ток крови под пальцами. – Как же ненавижу, – почти плачу я, содрогаясь под ним.

– Да… Можешь даже оставить себе мою голову, Стефания, – он хрипло выстанывает мое имя, пульсирует в моей руке.

Сжимаю его в ладошке, чувствуя нечто похожее на превосходство, и взрываюсь, распадаюсь на тысячу осколков, которые отныне будут хрустеть под его подошвами.

– Все же не голову отрежу, – проговариваю сквозь сжатые зубы, глотая собственные крики, все еще слыша свое имя, произнесенное его нереальным голосом. – Тебе лучше меня опасаться. Сделаю из тебя евнуха.

Резко наклоняется ко мне, целует, врываясь языком в мой рот, вылизывает его, и я чувствую, как горячие капли падают мне на живот.

– Не сделаешь, – выдыхает в мои губы. – Ты захочешь продолжения.

– С тобой никогда, – огрызаюсь я, приходя в себя после сокрушительного оргазма. – Ты можешь сделать это снова только насильно! Ненавижу тебя! Ты просто жалок.

– Ври себе дальше, маленькая девочка, – кусает мою нижнюю губу, оттягивает ее чуть. Его палец выскальзывает из моей попки, а сам он поднимается с кровати, прячет член в боксеры.

– Если я захочу нормального секса, лучше пойду к нему. Хоть не так мерзко будет, – зло выдаю я, почти сразу пожалев о своих словах.

– Сходи обязательно, – усмехается, направляется к двери. – Сравнивать нас – твое любимое занятие.

– Тут и сравнивать нечего! – выкрикиваю, чувствуя себя оплеванной. – Понятно, что Руслан – не такое животное бессердечное, как ты.

– Ты знаешь, где лежат ножи, – смеется он уже из коридора.

– Сволочь, – реву уже в пустоту.

Мои сводные монстры только с виду друзья, на самом деле с горшка друг с другом соревнуются: кто лучше, родной сын или приемный.

Я вскакиваю с кровати, вся насквозь пропитанная его запахом, с его вкусом во рту и его следами на теле, бегу в душ, где тру себя жесткой щеткой до красноты и болезненной кожи.

– Хоть у тебя и нет сердца, я все равно сделаю тебе больно, – обещаю я, глядя на свое отражение в зеркале, пока привожу себя в порядок. – Ты не получишь того, чего хочешь.

Надеваю шелковую черную сорочку и кружевной халатик сверху, выхожу в коридор и иду навестить сводного братца, который тоже не сахар, но не такой прожженный извращенец.