Мои дорогие девочки
Шрифт:
Виктория перевела взгляд на портрет Лео крупным планом, висевший справа от обычного снимка, и у нее сжалось сердце. Часто в обычной жизни Лео выглядел напряженным и серьезным, но в этот раз фотограф застал его врасплох. Голова была слегка повернута, так что можно было разглядеть крепкую шею, четкую линию подбородка, идеальный нос лишь с намеком на горбинку и ровные зубы.
Темные, с сединой на висках, волосы, были коротко подстрижены над ушами, а сверху чуть длиннее. Она предполагала, что Лео их красит, но это ее не волновало. Лео выглядел намного моложе своего возраста,
Идеальная стрижка свидетельствовала о том, что Лео заботился о своей внешности и для него большое значение имело то, как он выглядит. Да по другому и быть не могло, ведь он выступал на публике. А хорошую физическую форму Лео сохранял до самого конца, хотя никогда не занимался спортом и не ограничивал себя в еде. Его способность оставаться стройным и подтянутым, когда она набирала вес с пугающей скоростью, всегда поражала и немного раздражала Викторию. И торты и пудинги не успокаивали ее.
На этом снимке он широко улыбался. Именно так Лео выглядел, когда смотрел на Викторию после долгой разлуки. Казалось, эта улыбка отражала всю его суть.
Она больше не могла об этом думать и отвернулась от портрета, желая поскорее покинуть комнату. Но, вспомнив о том, что ей предстояло сделать, взяла себя в руки. Около стены справа, которую тоже занимали полки с сотнями, а возможно, и тысячами дисков с записями классической музыки – только классика, потому что Лео терпеть не мог джаз и поп-музыку, – стоял широкий дубовый стол с большими медными ручкам. Виктория подошла к нему и замерла, боясь начинать поиски.
На столе лежала партитура оперы Вагнера «Тристан и Изольда». Виктория вспомнила, что Лео собирался дирижировать оркестром в Театре Елисейских Полей в Париже. Они обсуждали, что ей надо приехать к нему как-нибудь на выходные, но Виктория сомневалась – ей нужно было присматривать за Саломеей.
Она вздохнула, вспомнив, как часто отказывалась приехать к Лео, потому что это казалось ей слишком сложным. Если бы можно было повернуть время вспять, она сопровождала бы Лео на все его выступления. И могла бы брать Саломею с собой – это ведь обычная история, когда мать и дочь путешествуют вместе. Нет ничего страшного в том, что девочка пропускала бы несколько дней в школе.
На столе лежал открытый ежедневник – красный, в кожаной обложке. У Лео их было несколько. Он всегда предпочитал покупать дорогие канцелярские товары. На открытой странице уверенным артистическим почерком было сделано несколько записей. Виктория представила, как Лео сидел здесь, закрыв глаза, и слушал один из своих дисков, отбивая такт рукой и прерываясь на то, чтобы сделать пометки, как интерпретировать тот или иной момент.
У Виктории закружилась голова, и она ухватилась за спинку стула. Нужно держать себя в руках! Открыв ящик справа, она достала маленькую черную записную книжку. Виктория знала, что Лео держит ее там, и в ней записаны номера телефонов, которые он еще не успел перенести в айфон.
То, что у Лео имелся айфон, можно было считать необычным. Большинство дирижеров его возраста с сомнением относились к современным технологиям. Чаще всего они носили с собой небольшой ежедневник и
Виктория быстро пролистала страницы до буквы «п» и нашла на ней нужную запись: «Пирсон и Чапман» – адвокатское бюро. Адвокатом Лео в течение многих лет являлся Роберт Пирсон, и завещание наверняка хранится у него.
Она взяла телефонную трубку и набрала номер. К счастью, ее сразу соединили с Робертом.
– Виктория! – воскликнул Роберт Пирсон.
Это показалось ей странным, поскольку они никогда не встречались. Видимо, ему неудобно обращаться к ней как к мисс Ройс. Такое часто случалось, и чтобы избежать неприятных ситуаций, Виктория иногда представлялась как миссис Брук.
– Мои соболезнования, – продолжил Роберт. – Ужасные новости! Похороны ведь состоялись вчера, если я не ошибаюсь?
У Виктории не было сил на соблюдение норм вежливости, и она решила сразу перейти к делу.
– Я звоню по поводу завещания. Лео говорил мне, что вы ведете его юридические дела. Я бы позвонила раньше, но все, что случилось… Такой шок для меня!
Воцарилось молчание, и Виктория сжалась, ожидая снова услышать соболезнования.
– Виктория, боюсь, что Лео не оставил завещания, – произнес Роберт. – Я говорил с ним об этом много раз, и он всегда обещал, что займется данным вопросом на следующей неделе или в следующем месяце. Мне очень жаль! Я понимаю, что это многое усложняет!
Виктория нахмурилась, не понимая, куда он клонит:
– Но Лео говорил, что оставит все мне и детям. Он этого хотел.
– Он не оставил завещания, – медленно повторил Роберт, отчетливо выговаривая слова, будто хотел, чтобы их смысл дошел до нее и отпечатался в сознании. Это было важно, поскольку в голове у Виктории в этот момент царил хаос.
– Вам лучше назначить встречу через моего секретаря, – добавил он. – Приезжайте, и мы все обсудим.
Виктория почувствовала, как кровь застучала у нее в висках. Она вспомнила, сколько наличных давал ей Лео на протяжении всех этих лет: пятьсот фунтов стоила школьная поездка Ральфа, двенадцать тысяч – новая кухня, двести – зимнее пальто. И, конечно же, деньги на «Мегафлоу». У них никогда не было общего счета, и она даже не знала, насколько велико его состояние. Ведь Лео всегда заботился о ней и обещал, что, случись с ним что-нибудь, у нее и у детей все будет в порядке.
Какое счастье, что ей не нужно волноваться по поводу дома. Он сразу купил его для нее. Еще немного денег у нее осталось после смерти бабушки и матери. И все же, как она сможет обходиться без регулярной финансовой поддержки?
Это какая-то ошибка. Нужно позвать Ральфа и вместе проверить все ящики письменного стола. Завещание обязательно должно найтись. Виктория уже готова была рассмеяться над собственной глупостью. Нет сомнений, что у нее все будет в полном порядке!
– Вы меня слышите? – Голос Роберта вернул ее к реальности.