Мои были
Шрифт:
Мать Дарья Дмитриевна после выполнений колхозных и домашних дел ложилась спать поздно, но зато рано вставала, и было такое впечатление, что она даже не отдыхала. Мне залёживаться она тоже не давала. "Вставай, Андрей, быстрей, умывайся, одевайся, обувайся, завтракай и айда работать на колхозное поле!" А у меня лень, которая родилась вместе со мной, или даже раньше, а потому ужасно не хотелось вставать с согретой своим телом постели. Видя мою медлительность, она срывала с моего хилого тела одеяло, но не добивалась желаемого результата, чтобы я вставал быстро. Но я свёртывался калачиком, закрывал глаза, и мгновенно проваливался в сон. Тогда она брала ремень или кнут и с криком "Вставай,демон!" нещадно хлестала по моим , обтянутым кожей костям. У неё нет времени сюсюкать и сентиментальничать и нянчиться со мной. Само время
И это было в то самое время, когда по заданию партии и правительства "Мы пели и смеялись как дети среди упорной борьбы и труда" и "За детство счастливое наше спасибо родная страна". И изнурительный, а иногда и непосильный труд, для нас, детей! Да чёрт бы с ней, с этой тяжёлой или нетяжёлой работой, лишь бы было сносно питаться калорийными и качественными продуктами, и не чувствовать голода во время работы. Очередные победы партии и правительства СССР были больше "со слезами на глазах" и ожидания счастья "с сединою на глазах".
Работать мне пришлось коногоном при вспашке поля плугом с помощью двух слабосильных лошадей в паре с матерью, или бороновальщиком в составе звена, или самостоятельно уборкой прошлогодней стерни и сорняков. В поле летом приходилось проводить весь световой день, да и нередко оставаться после захода солнца до того времени, когда можно было ещё рассмотреть лошадей и распрячь и увести их на конный двор на ночной отдых и кормление. Время пребывания в поле -16 часов, из которых 13 часов времени уходило на чистую работу, а 3 часа на обед и кормление лошадей и на 2 кратковременных перерыва для отдыха. Всё диктовалось тем, чтобы обработать поля и закончить весенний сев в то время, когда наступала устойчивая тёплая погода. Это была действительно осознанная необходимость работы для государства и для колхозников. Иногда недоставало самого необходимого - спичек, соли, мыла. Мы все почти жили на базе натурального хозяйства. Сами мылись и стирали свою одежду с помощью щёлока - раствора древесной золы в горячей воде. Основная обувь на нас - лапти, изготовленные из берёзовых лент - шулей.
Летом можно было обойтись без обуви - ходить и работать с босыми ногами, необутыми особенно в тех местах, где не было острых предметов и оставшейся стерни на поле. Ходить и работать босыми - это не прихоть, а необходимость для экономии лаптей и средств. Одежда на нас холщёвая, или полушерстяная, или шерстяная, изготовленная в домашних условиях.
Трудности в работе происходили и от того, что вечно не хватало запасных частей к сельскохозяйственным машинам сеялкам, веялкам, жаткам, молотилкам и другим машинам, и которые нигде нельзя было взять в крайне изношенном во время войны хозяйстве страны.
Осенью при подготовке к обмолачиванию зерновых нового урожая мы обнаружили в главной чугунной приводной шестерне молотилки трещину. Она неработоспособна и её следовало срочно заменить. Заместитель председателя колхоза Александр Михайлович стал искать такую же деталь в пределах нашего района. И нашёл её в разваливающемся смолокуренном заводе, расположенном на берегу речки Порыш вблизи деревни Нелысово, бывшую ранее в деле, но без видимых изьянов, и пригодную к дальнейшей работе
Мы поехали, демонтировали шестерню и привезли её в наш колхоз, заменили дефектную деталь в приводе (весом свыше 300 килограммов). Молотилку запустили в работу. Не хочется думать, что было бы, если не оказалось в районе подобной свободной детали. Тогда нечем обмолачивать урожай зерновых во время и выполнять плановые (и неплановые) задания своевременной сдачи зерна государству, за которыми тщательно следили партийные органы района и области. Помогали партийные власти в работе колхозов мало,(да и чем они могли помочь?), а неудовольствие и гнев при сбое сдачи зерна и молнии и громы летели от них часто. Они научились требовать, пуская в ход оскорбления, угрозы в адрес колхозников.
В
Наш колхоз не пользовался услугами районной машино - тракторной станции. А другие пользовались помощью МТС. Мы, проезжая мимо других колхозов района летом и,особенно осенью, когда шли интенсивные работы по уборке урожая, видели остановившиеся в полях жнейки, тракторы, автомобили, и брошенные на обочинах дорог сеялки, косилки. Чувствовалось, что эти все машины оставлены в поле, из-за того, что их никто не ремонтировал долгое время, так как запасных частей к ним не было. Вдобавок машины портились от непогоды и хищения деталей.
А мы наших лошадей старались содержать в норме, здоровыми в теле так, чтобы можно было работать с их помощью в полях, на лугах, и выполнять всевозможные транспортные работы, не нарушая их здоровья и работоспособности. Но вот оно проклятое пришествие тогда, когда изнашивалась конская сбруя, а починять зачастую её было нечем. Льняные верёвки и канаты не всегда годились для замены изношенных кожаных деталей, так как льняные детали изнашивались очень быстро при работе. Не было конских шлей, исполняющих роль тормозов при спуске возов с крутых горок с помощью всего тела лошадей и разговоров о них не было в течении всех 40-х годов 20-го столетия в нашем колхозе. И разве напрасно мы, с Колькой 13-ти летние люди сняли кожаные гужи с идущих лошадей, отпущенных ротозеями в свободный поход и попытались украсть их? Нет, не напрасно! В личном хозяйстве мы обходились без них. А на колхозной работе они, почти новенькие, ой как нужны!
Применяемые нами, изготовленные из распаренных ветвей берёзы завёртки для крепления оглобель к саням быстро истирались при поездках на сравнительно большие для нас (100 километров) расстояния. Их приходилось часто менять, в том числе и во время пути, тогда шли в ход отрезки верёвок, как временная мера для крепления оглобель к саням. Металлические оси телег также в течение времени изнашивались, их механическая прочность уменьшалась, и они становились непригодны к работе. Вместо металлических осей стали применять дерево в паре с металлической полосой, но это спасало мало. При работе на коротких расстояниях с их помощью можно было работать, а при поездке на сравнительно дальние расстояния с грузом такие оси ломались, и для нас это были настоящие аварии.
8. НОСТАЛЬГИЯ.
Иногда мне снятся деревни нашего колхоза - Карасёво, Починки, Гонцово, Пасютино, Абрамово, колхозные поля, луга, леса, общественные постройки, конные дворы со всеми необходимыми для работы атрибутами - отдельными стойлами,сеновалами, помещениями для содержания и ремонта конской сбруи, и отдыха конюхов, колодцами и корытами для водопоя и фермы с помещениями первичной переработкой молока и мяса. А так же кузницу, столярную мастерскую, токи с молотилками и веялками, на которых обмолачивали и очищали выращенный урожай зерновых культур и гороха, которые отвозили в зерносушилки, и после сушки зерно и горох засыпали в зернохранилища. Мне вспоминаются и не выходят из головы льноперерабатывающий пункт, в котором выросший на полях лён обрабатывали и получали льняное волокно, пригодное для производства канатов, верёвок, брезентовой ткани, холщёвых рубашек и для других нужд. Никак не забываются полуподземные хранилища картофеля и овощей, силосные ямы для хранения сочных кормов для скотг, мельница, построенная на лесной речке Порыш, на которой мы мололи в муку колхозный и выданный нам в соответствии с заработанными трудоднями мизерный навес зерна и колодцы, выкопанные и оборудованные вручную, в которых изумительно чистая и холодная вода для нашего бытья и питья.
Не забывается и снится постоянная работа в качестве коногона, бороновальщика, уборщика сорняков, сеяльщика, пахаря, косца, жнеца, заготовщика сена, извозчика и транспортного рабочего - грузчика и переносчика. Работа наша была в основном, ручной. Сельскохозяйственные машины, орудия труда и транспорт - сеялки, косилки, жнейки, картофелеуборочные и конные плуги, бороны, окучники, телеги, сани, дровни, волокуши и молотилки на зерновом току - все эти средства работали с помощью конной тяги - наших лошадок.