Мои были
Шрифт:
Пос. Порыш. Кировская обл.1951г.
75. В ОБЩЕЖИТИИ.
Мы отучились в школе Ф.З.О., и пошли работать самостоятельно. Жить нас поселили в общежитие, а точнее в бревенчатый барак, построенный задолго до нас. Своего хозяйства мы ещё не имели и питались в поселковой столовой. Заработок наш был скуден и почти вся зарплата шла на питание. Одежда и обувь на нас была пока казённая, выданная нам в школе Ф.З.О. и не изъятая у нас после окончания обучения. В общежитии мы были предоставлены сами себе. Хотя тут работал комендант, который был обязан следить за нашими поведением, дисциплиной, обеспечивать должный порядок в бараке. Но мы его почти никогда не видели и не знали его толком. Женщины-уборщицы, которых мы называли техничками, и которые убирали и чистили все помещения барака и женщины- кастелянши которые стирали и меняли нам постельное бельё, они были нашими хозяйками. Эти люди сами работали и, хотя не имели многих прав, произвольно или непроизвольно,
Воровство было оно, есть и наверняка будет всегда, пока существует неравенство в доходах, зависть и многие другие пороки людей. Об этом говорит история, и говорят люди, которые пишут историю. Без такой пакости, как воровство, наверное, никакое общество жить не будет.
Один из наших жителей в бараке потерял деньги. Он получил зарплату, пришёл в общежитие, положил деньги в тумбочку, а сам отлучился погулять на природе, на красивом берегу реки Камы, или пошёл бездельничать по посёлку. Вернувшись в общежитие, денег своих он не нашёл. Ну и что же. Он смотрел на всех нас как на похитителей его денег. Украл деньги кто-то один, но не все жители барака. Он глядел со злобой на всех, но почему-то не чувствовал за собой ни какого-то промаха или вины в случившейся утрате. О том, что оставленные без присмотра средства могут быть утрачены, он должен был знать и предусмотреть сохранность своих личных средств, и не быть беспечным. Он решил сделать обыск у всех жителей нашего общежития, но кто будет это делать, неизвестно. Правоохранительных органов в посёлке нет, да и многие из нас послали бы подальше его с его предложением. Хотя находились наиболее слабые люди, которые сами предлагали, чтобы их обыскали сейчас же, чтобы доказать свою невиновность. Как будто бы это кому-то было нужно, тем более что все без исключения, кроме вора, мы были подавлены тем, что вина может падать на каждого невиновного. Плохо было нам всем и ему тоже. Мы были недостаточно взрослые люди, чтобы ему чётко и ясно сказать: "Хы сам виновен в своей утрате и пошёл вон от нас". Наконец, кто-то сказал: "Ты сам потерял, посеял свои деньги, а на нас сверкаешь свирепо, ты сам виновен, а мы нет".
Деньги это зло. Но мы не можем без них прожить. Эти монеты, разноцветные бумажки, с которыми мы идём в магазины, продовольственные, промышленные, хозяйственные, и с помощью которых мы оплачиваем различные оказанные нам услуги, проезд в транспорте и наконец, жильё. А потому потерять, посеять, утратить деньги это беда личная, а может быть и не только личная, но и коснуться других людей.
Пос. Порыш, Кировской области. 1950 год.
76. ДОРОГА ДАЛЬНЯЯ.
Мне очень хотелось пойти служить в Советскую армию. Думалось при этом, что в армии работать не нужно, а только тренироваться - бегать, прыгать, заниматься физической культурой, строевой подготовкой, учиться военному делу, изучать современное оружие и уметь действовать им в любой обстановке, и готовиться к встрече с врагами, шпионами, диверсантами. И. не в последнюю очередь, сменить образ своего существования и жизни.
Дома приходилось иногда много и тяжело работать, да ещё в условиях открытого пространства, и ненастной, нехорошей погоды - падающих с неба дождя, слякоти, снега, ветра и мороза, путающихся под ногами грязи и снежной массы. Моя работа была, можно сказать, созидательной - обрабатывать землю, выращивать и собирать урожай зерновых культур, овощей, кормов для скота, а также заготавливать древесину и строить жильё и другие необходимые объекты. Несмотря на не всегда ласковое обращение природы к нам, работа нас удовлетворяла, так как приятно было видеть конечные результаты своего труда и сознавать, что всё сделанное нужно всем, и используется обществом в своей деятельности.
В армии действительность оказалась совсем не та, о чём мечталось, грезилось, и что ожидалось. Хотя мы знали о рассказах увечных и не увечных воинов, вернувшихся с войны, в которых они говорили о том, что там убивают и калечат не только пулями, снарядами, бомбами, но и заставляют работать до полного физического изнеможения. В деревне считалось, что если парня не возьмут в армию по какой-либо причине, то он будет малопригоден для тяжёлой работы в сельском хозяйстве и в промышленности.
Нас призвали в армию. В городе Котельниче Кировской области выдали сухой паёк - консервы разные, солёное сало, крупы, чай, сахар и другие мелкие продукты. Мы устроились в четырёхосном грузовом железнодорожном вагоне-пульмане и отправились в дальний путь. Спросили своих сопровождающих военнослужащих, куда едем? Ответ: "Приедете, узнаете. Никому ненужных вопросов не задавайте".
Вагон оборудован двухэтажными деревянными нарами, расположенными у торцов вагона. В средине установлена металлическая печь с трубой, выведенной через крышу наружу, и служащая для отопления и приготовления питания. В боковых стенах вагона рядом с нарами устроены окна с металлическими
Мы едем зимой. Холодно очень снаружи, а в вагоне теплее. Нашу металлическую печь топим и жарим постоянно, без перерыва каменным углём или коксом, то есть тем топливом, который нелегально заготавливаем из полувагонов грузовых поездов на остановках, или иначе проявляем солдатскую находчивость, точнее воруем. Сопровождающие нас офицер и сержант не обращают на это внимание. Несмотря на наши старания сделать тепло во всём вагоне, оно присутствует только вблизи топящейся печи и в средине вагона, а в углах и у торцевых стен холоднее и тут присутствует изморозь. На верхних нарах теплее, чем на нижних.
Нары голые. Постелью и одеялом нам служит наша одежда, и мы спим по правилу: "Под голову кулак, под задницу так". Мы не все здоровы. Один из рекрутов с нездоровой мочеполовой системой устроился на верхних нарах, и во время ночного сна мочился под себя, жидкость сливалась сверху на находящегося на нижних нарах новобранца. По настоятельному нашему требованию рекрут и новобранец поменялись местами. Зачем мобилизовали в армию больного человека? Вылечат ли его в армии?
Своё питание готовим на металлической печи из сухого пайка в той посуде, какую взяли с собой из дома, а если кто-то её не имеет, то он идёт, клянчит и просит посуду у товарищей. Кроме того, во время остановок на крупных станциях, что не часто было, мы покупали дополнительное питание, включая спиртное, но сопровождающие нас военнослужащие отбирали бутылки со спиртным и разбивали их сразу, же о рельсы.
Наш вагон прицеплен к товарному поезду, который идёт неравномерно, и на некоторых станциях останавливается на несколько часов, а на некоторых станциях останавливается только на время замены паровоза.
Бывало так, что только остановились, и через короткое время двинулись в путь. Мы не знали графика движения поезда, и об этом нас никто не информировал и не считал это нужным делать. А мы, бывало, попадали впросак. Во время любой остановки мы бежали за водой, за топливом, в ларёк или в магазин что-либо купить нужное для нас. Особенно нужна была вода, потому - что без неё не умыться, не приготовить питание, не вскипятить чай. Торопились, пытались что-то сделать, и иногда не успевали до того времени, как паровоз давал сигнал и поезд начинал двигаться. Мы бросали заготовленное топливо на ходу, выплёскивали драгоценную воду, опрометью выскакивали из ларька или из магазина, бросались к набирающему ход поезду, и с помощью протянутых нам рук товарищей поднимались в вагон. Всё наше дело срывалось, а ведь это могло быть для нас опасным. Если в вагоне не оставалось топлива, и мы не сумели его заготовить его, то запросто могли замёрзнуть, пусть не в ледышку, и заболеть, после чего наша работоспособность могла упасть, не говоря о боеспособности. Воду и топливо мы не могли заготовить много и впрок, так как места в вагоне было маловато.
За Новосибирском начиналась Средняя Сибирь. Пошла гористая местность. Дорога не совсем ровная по высоте, начались повороты, зигзагообразные изгибы, число которых увеличилось в Красноярском крае, Иркутской области. Ближе к Байкалу появились тоннели и стали попадаться участки пути, проложенные по продольным площадкам-бермам, вырубленным на крутых склонах гор. С одной стороны дороги - пропасть, а с другой - уходящие ввысь скалы. Обрывы, скалы, кручи, покрытые и не покрытые лесом. Красота первозданных неизмеримых пространств, берегов рек, неприступных утёсов, таёжных дебрей. По пути немыслимые длинные петли, выполненные для того, чтобы уменьшить крутизну подъёмов и спусков. Такой рельеф и сложные условия для движения поездов есть и существует и в районе Байкала и в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке нашей страны. Идём в восточную сторону по склону горы, а внизу, примерно в километре от нас идёт поезд в том же направлении параллельно нам, и через какое- то время эти поезда встречаются, то есть дорога делает огромную петлю, чтобы уменьшить крутизну подъёма для одного поезда и крутизну спуска для другого. В таких сложных условиях не исключены опасности падения кусков скал на поезда, о чём нам рассказывали местные люди, или падения поезда под откос, или в пропасть. Люди сочинили печальную песню про свалившийся поезд под откос.