Мои были
Шрифт:
Результаты выполненных работ оформлялись в нарядах - ведомостях и в трудовых книжках. В конце каждой недели я приходил на полевой стан к работающим колхозникам и отчитывался перед ними о том, кто, как и какую работу выполнил, и сколько начислено ему трудодней за прошедшую неделю. Кто-то был доволен результатом своей работы, а кто-то нет. Я всегда говорил то, что есть в действительности, никогда не чувствовал к себе неприязни, и колхозники относились ко мне со вниманием. Всё-таки я худо- бедно справлялся со своими обязанностями, хотя они иногда выходили за рамки необходимых и дозволенных.
Через несколько недель меня неожиданно отлучили от этой работы. У бригадира, моего руководителя была семья, члены которой тоже работали в колхозе. После моего очередного отчёта перед колхозниками он вызвал меня к себе и повелел, чтобы я его сыну, работающему коногоном, начислил один трудодень за проработанный день. Я резко возразил, потому что по принятым в колхозе нормам всем коногонам начислялись три четвёртых
А я оказался не тем человеком, который был нужен этому руководителю. Так я встретился с несправедливостью и с мелким хапугой. О справедливости говорили много и везде - в школе, в деревне, в колхозе, в округе все, у кого был язык, а воплощать её в настоящее дело оказалось непросто. Я пришёл домой и рассказал всё матери. Она быстро поняла, в чём дело и что произошло. Мать, как мне казалось, была сильным человеком, но разбираться и защищать меня, вместе с моим достоинством она не пошла. Она, взрослый человек, знала, что с руководством, пусть и мелким, связываться не стоит, ибо можно сделать себе ещё хуже. Это руководство может найти время, бросит все свои рабочие дела и сделает тебе такую пакость, от которой не отмоешься. Осенью мне хотелось пойти учиться в среднюю школу и продолжить своё образование в шестом классе. Однако расположенная в семи километрах от нас средняя школа была закрыта, так как у Советской власти не было средств на её содержание в послевоенные годы. А учиться в дальней школе, расположенной в районном центре, в тридцати километрах от нашей деревни, у нас недоставало средств. И мне пришлось забросить образование на долгие годы.
Прошёл год. Земля проделала свой путь вокруг Солнца в один миллиард километров и обернулась вокруг себя 365 раз. Наступила новая весна, а с ней в колхозе началась ежегодная весенне-летняя страда. Почти год я работал коногоном, извозчиком и в составе бригад занимался ремонтом и содержанием общественных хозяйственных объектов и дорог. О том, что мне пришлось уйти от бригадира, я не жалел. Позора в этом не было никакого. Да и колхозники понимали, в чём моя закавыка, и некоторые из них мне прямо говорили: "Что ты восстал против злобной воли бригадира, ведь он властен здесь делать всё, что захочет. Ну, написал бы ты его сыну трудодень за каждый проработанный день вместо трёх четвёртых трудодня, и никто бы этого не заметил". Нет, заметили бы обязательно. Колхозники умные люди, и не заметить такого не могли, и не надо из них делать дураков. Кроме того, в колхозе имелась контрольно--ревизионная комиссия, которая обязательно бы обнаружила несоответствие начисления трудодней действующим нормам оплаты труда, и тогда бы я превратился в "козла отпущения". Для меня это было бы не великим счастьем, и остался бы я круглым дураком.
И вот снова, как и год, назад тот же бригадир приглашает меня и предлагает работать с ним в качестве помощника. Сначала я не понял его. Какая-то нестандартная ситуация. Оказалось то, что в деревне нет человека, знающего эту работу и умеющего и могущего её исполнять. Я подумал и согласился с таким условием, что он не будет делать незаконных действий, после чего пришёл домой и поговорил с матерью. Она безрадостно выслушала моё решение и сказала: "Ты не от мира сего, ты белая ворона. Что мне надо научиться и уметь подделываться под мнение руководителя, угадывать малейшее желание его, и что нужно самому иметь волчьи зубы и лисий хвост, и понимать то, что ласковое дитя двух маток сосёт, и что надо уметь вовремя поддакивать и тонко льстить. У тебя этого нет. Ты не добьёшься в жизни ничего и не будешь богатым и счастливым вместе со своим упрямым характером и со своей справедливостью.
Ты не сумел раньше сработаться с этим бригадиром, а теперь думаешь, что сработаешься? Не верю. Она меня знала и безошибочно определила то, что долго тут мне работать не придётся, что впоследствии и случилось.
Поскольку я дал согласие, то пошёл работать помощником бригадира. Заработок тут был не больше и даже меньше того, когда я зарабатывал с помощью своего коня. Опыт, хоть небольшой у меня был, поэтому я работать стал увереннее. Снова я ходил по домам ранним утром, выдавал устные задания на выполнение работ, следил за процессом производства работ, затем проверял исполнение заданий, измерял площади обработанных полей и лугов, количество перевезённых грузов, проверял качество выполненных работ, вёл учёт всех выполненных количественно измеряемых и неизменяемых работ, рассчитывал и начислял трудодни. В конце каждой недели отчитывался о своей работе перед колхозниками и информировал их о том, что, кто и сколько сделал и сколько начислено каждому трудодней. Тут приходилось иногда вести неприятные разговоры о том. Что не всем нравилась та работа, на
Я перешёл работать на другое место. За мной был закреплён конь ещё в 1942 году, с которым я проработал вплоть до моего ухода из колхоза в 1948 году, и с ним мы делили и радости и горести. Мать только сетовала, что я непутёвый человек и трудно мне будет в дальнейшей жизни. Трудность в жизни пришла, но совсем с другой, неожиданной стороны. А пока я занимался разными необходимыми работами вместе с колхозниками. Я не чувствовал себя карманным человеком, которого бы принуждали совершать противоправные дела и исполнять какие-то прихоти зарвавшегося руководителя. С этим бывшим бригадиром нам пришлось работать вместе и мне казалось, что он стал другим. Не поднимал грубо голоса, хотя возрастом был много старше и чувствовал свою вину передо мной и мою неприязнь к нему, а в случае проявления какого-то его превосходства надо мной я мог воткнуть топор в его тело вместо бревна. Он мог обижаться. А разве несправедливости, какие он делал сам по отношению к другим людям, не вели к вспышкам гнева и ярости по отношению к нему самому? Об этом почему-то забывают. В таких условиях наша совместная работа не ладилась, страдало дело, и нас разлучили. Такие люди, как этот бригадир, чуть приподнявшиеся во власть могут использовать и используют служебное положение в личных, корыстных целях.
Бригадир этот сумел откосить от войны в 1941 году, тогда, когда все мужчины поголовно ушли на фронт за исключением хромоногого и кривоглазого - ущербных людей. Он не был ущербным. Говорили, что он перед призывом насыпал в глаза себе табачную пыль, и в таком виде предстал перед медицинской комиссией, которая признала его непригодным к ведению боевых действий из-за зрения, и его отправили на трудовой фронт работать на металлургическом заводе. Правдива эта версия или нет, нам неизвестно. Но он никогда не носил очков, да ведь он работал топором, при работе с которым надо иметь хорошее зрение. Об этом говорили люди, когда он вернулся с трудового фронта. А с боевого фронта очень многие не вернулись, так как не пытались откосить от войны.
Д.Гонцово. Кировской обл. 1946г.
49. ВЫБОРЫ.
Приближался день выборов в Верховный Совет Союза ССР, 10 февраля 1946 года. В наш колхоз приезжали пропагандисты и агитировали выбирать и голосовать за достойных кандидатов в депутаты во власть. Они много говорили о том, как трудно пришлось всему нашему народу защитить свою страну от врагов и победить их во всё уничтожающей и убийственной войне. Теперь настало мирное время и надо восстанавливать разрушенное дотла хозяйство промышленных и сельскохозяйственных предприятий и всей инфраструктуры, особенно в местах, в которых прошла война и, по возможности, побыстрее.
А для этого надо в первую очередь избрать достойных людей в Верховный Совет СССР - высшую власть страны, и которые бы неустанно работали, принимали правильные и необходимые решения, направленные на скорейшее восстановление всего народного хозяйства, как уничтоженного, так и вконец изношенного и малоработоспособного. А затем перейти от тяжёлой, безрадостной, полуголодной жизни к сносному и даже к счастливому светлому будущему и к зажиточной жизни. А при этом все пропагандисты и агитаторы не забывали напоминать нам о том, что для достижения нормальной жизни надо бесконечно много трудиться, не покладая рук, не разгибая спины, не выпрямляя колен всем без исключения. И постоянно повторяли слова тогдашнего правителя страны И.В. Сталина о производстве достаточного количества хлеба, металла, угля, нефти и, что тогда страна будет защищена от всяких случайностей, и для этого надо интенсивно работать и производить много продукции. Мы со вниманием выслушивали их, верили им, думали и надеялись, что тяжёлые времена быстро уйдут в тартарары, недоедания не будет, можно будет жить полегче и получше, можно будет восстановить изношенное наше оборудование, удобрить поля, поля и получать более хороший урожай после долгих лет войны, когда мы не могли толком содержать наши поля и хозяйство. И вопросов, требующих ответа будет меньше. Мы не надеялись сразу получить манну небесную, ибо безо всякой пропаганды знали обо всех наших трудностях в работе в сельском хозяйстве и в выращивании зерна, овощей, кормов, в содержании колхозного и личного скота.