Могол
Шрифт:
Две женщины прекрасно уживались вместе и благосклонно встретили появление в семье прелестной афганской девушки по имени Шайта. Кожа ее была светлая, как у Билкис, волосы цвета меди. Она отлично усвоила, что единственное предназначение женщины — удовлетворять все прихоти хозяина.
Ричард обнаружил, что он снова счастлив. Больше всего он любил военные походы. Этим он и занимался, оставив все свои заботы. В Кабул не доходили известия ни об Ост-Индской компании, ни о событиях в Англии. Правда, Аурангзеб сообщил ему, вернувшись в Афганистан в 1649 году, что монархия в Англии свергнута и король казнен. Ричард сразу подумал о
Он служил человеку, которым все больше восхищался, научившись избегать дикую нетерпимость характера хозяина. А она проявлялась без воздействия вина, наркотиков или необузданной страсти. Аурангзеба не могли упрекнуть в этих свойственных всему семейству пороках. Елена много рассказывала Ричарду об Акбаре. И ему стало казаться, что принц вполне может стать величайшим из Моголов. Аурангзебу, правда, не хватало религиозной терпимости. Но этот упрек можно отнести на счет его молодости, и оставалась надежда, что это качество он обретет с возрастом.
Спору нет, Аурангзеб был более ревнив и высокомерен, чем его братья и сестра. И Шуджа и Дара приезжали в Кабул во время персидской войны оценить обстановку и дать совет. Оба отличались привлекательной внешностью. Особенно Дара. Он проехал с армией до самого Газни, одобрил действия своего брата, изложил свои соображения относительно того, как, на его взгляд, следует поступить дальше, упрекнув некоторых офицеров в неспособности командовать воинами. Его самонадеянность удивила Бланта. Он видел, что поведение принца вызывало глубокое негодование всех туман-баши. Аурангзеб же на редкость терпеливо выслушал разглагольствования брата. Шуджа, в свою очередь посетив армию, поинтересовался только деньгами, затраченными на этот поход, и посоветовал сократить расходы. И снова Аурангзеб промолчал. Но вечером в своем шатре он с ухмылкой на лице наблюдал, как его братья поглощали вино, бутылку за бутылкой.
— Они живут в мире иллюзий, — заметил он, когда оба принца наконец уехали.
Ричард мог с ним только согласиться. Несмотря на неудавшийся захват неприступной крепости Кандагар из-за скудности средств и малочисленности войска, Аурангзеб каждый день проявлял свой полководческий гений. Вымани он персов в чистое поле, победа, без сомнения, осталась бы за ним. В отличие от Акбара он решил не перестраивать армию — для этого не хватало средств. Он добивался побед исключительно силой своего полководческого таланта, готовностью рисковать. Он научился жить нуждами своих воинов и дорожил ими.
Такие черты присущи только зрелому полководцу.
К этому времени он уже перевез своих жен в Кабул, и вскоре они забеременели.
В 1653 году наконец был заключен мир с Персией. О подписании мирного договора Аурангзеба даже не уведомили. Узнав об этом, принц страшно разгневался. Он постоянно докучал отцу просьбами мобилизовать всю могольскую армию и захватить штурмом Кандагар, намереваясь продолжать войну на иранском плоскогорье. Но Шах-Джахан не согласился. Отчасти потому, что, по мнению Ричарда, боялся ставить Аурангзеба во главе армии такой численности, какая была у Чингисхана и Тимура в пору их расцвета. Но отчасти и оттого, что императора заботили другие регионы его огромных владений.
Беспорядки в Декане подстегнули императора быстрее заключить мир с Персией.
Шиваджи не было и тридцати лет. Этот индус с шестнадцати лет почувствовал отвращение к жизни под властью мусульман и решил посвятить себя борьбе за независимость собственного народа. Потребовалось время, прежде чем он сумел объединить под своим началом единомышленников. И вот его маленькая армия разрослась до таких размеров, что стала угрожать власти моголов на Деканском плоскогорье. Шах-Джахану потребовалась вся его полевая армия и самый способный командующий, чтобы укротить мятежников. Принц Дара не сумел навести порядок в Декане, где последнее время губернаторствовал.
— Мы все изменим. По крайней мере, будем лучше сражаться, — заверил Аурангзеб своих людей, когда шел на юг.
В 1653 году Ричарду исполнилось пятьдесят лет, и он сам удивился этому. Блант жил в Индии уже четырнадцать лет, его старшему сыну Саиду исполнилось двенадцать, а Исканде — одиннадцать. Скоро придет время выдавать ее замуж. Насиру, самому младшему, было девять. Да и сама Билкис уже приближалась к тридцатилетию. Даже маленькой Хилме исполнилось двадцать. Ричард по-прежнему чувствовал себя в хорошей форме, прекрасно переносил долгую скачку на коне и оставался одним из любимцев Аурангзеба. Сначала он не мог и предположить, куда заведет его путеводная звезда. Но сам он не оставил для себя иного выбора.
Южная экспедиция была крайне необходима. Семьи военных остались в основном в Кабуле, обреченные на безделье. Как и большинство генералов, Ричард взял в поход только одну жену, Хилму, поскольку армия, направляясь в Хайдарабад, двигалась на юг ускоренным маршем.
Аурангзеб направился в Агру повидать отца и неожиданно приказал Бланту следовать за ним.
На душе у Ричарда стало неспокойно, когда вдалеке показались стены города. Шесть лет прошло с тех пор, как он покинул его, дав клятву вернуться поскорее. Ага уже открыто показала свое недовольство им.
Блант с удивлением отметил, как мало изменилось все вокруг за эти годы его пребывания в горах, разве только строительство Тадж-Махала завершилось в соответствии с замыслами падишаха. Белый мрамор и красный песчаник на четырех минаретах, стоявших по углам главного здания, отражали солнечные лучи, а между ними вырисовывался огромный сияющий купол мавзолея.
— Падишах должен быть доволен, мой господин, — заметил Ричард.
Аурангзеб ничего не ответил. Он виделся с отцом каждый год. Но шесть лет прошло с последней встречи Ричарда с императором. Нынешняя встреча его потрясла. Шах-Джахан выглядел шесть лет назад сильным и полным энергии. А теперь Ричард увидел сгорбленного седого старика, бормочущего что-то едва слышно.
— Шиваджи, — бормотал он. — Да, Шиваджи. Приведи мне его в цепях, сын мой.
Принцесса стояла рядом с ним. Она тоже изменилась, но не так разительно. Время не лишило ее лица красоты и надменности. На приеме присутствовал новый командир гвардии, симпатичный молодой мужчина, чья рука все время лежала на рукояти меча.
— Ты помнишь Блант-бахадура? — спросил Аурангзеб сестру.
Ага злобно посмотрела на Ричарда.
— Убери этого человека с моих глаз долой, — сказала она.
— Он, как ты когда-то объясняла, великий воин, — заметил Аурангзеб.