Моему судье
Шрифт:
Обзаведясь жильем, я первым делом решил убедиться, находится ли еще фирма, где работал рыжий паренек, по прежнему адресу.
Дул теплый ветер, достаточно сильный, чтобы гонять вдоль тротуаров бумажки из сточных канав, но скорее приятный и душистый. И несмотря на ветер, повсюду царили тишина и покой, неотделимые от этого часа, когда запираются двери последних магазинов. Я развернул купленную днем карту и зашагал по улочкам, пока не вышел на широкий тенистый бульвар, который вел из моего квартала к деловой части города. Поднимая глаза, за редкими освещенными окнами я видел комнаты с высоченными потолками, книжные шкафы
— Кого-нибудь ищете?
— Нет, спасибо. Хотел только убедиться, здесь ли контора, где у меня на завтра назначена встреча, а то у этой фирмы два офиса и…
— Нашли? — не отставала консьержка.
— Вроде да, но на всякий случай хотелось бы кое-что у вас уточнить.
— Да, пожалуйста.
— Вы не помните, работает здесь молодой человек лет двадцати семи, рыжий такой, в очках…
— Месье Патрик. Фамилию не знаю, но по описанию подходит только месье Патрик.
— Да, он самый. Значит, здесь нужное здание. Спасибо за все. Тогда до завтра.
— Учтите, завтра суббота. Вы точно помните, встреча назначена на завтра?
— Вы правы, пожалуй, стоит заглянуть в записную книжку.
Тетка вернулась к себе, готовая к новому нападению. Я пошел обратно.
Когда я сворачивал на одну из улочек метрах в пятидесяти от гостиницы, догадка, возникшая у меня с самого начала, подтвердилась: на углах, переговариваясь, парочками стояли дамы в том возрасте, когда стоит получше прикрываться и поменьше краситься. Улица старых проституток с оплывшими бедрами, дряблой грудью и материнским сердцем. Значит, я все-таки правильно выбрал себе прибежище. Кварталы, где обитают молодые проститутки, опасны: стычки сутенеров, драки, полицейские облавы, но там, где живут старые потаскухи, все тихо и мирно. Шлюхи от пятидесяти и старше — это достопримечательность, они никому не интересны, кроме старинных клиентов: у них больше нет сутенера, если только они не успели выйти за него замуж, и полиция избегает мешать их работе, равно как и трудам их присных.
Я вошел в бар, который в моей гостинице одновременно служил холлом и приемной. Телевизор показывал спортивный канал, по нему передавали футбольный матч. Я узнал форму игроков «Олимпик Марсилья», но так и не понял, с кем они играли. Сидя за столиками или облокотясь на стойку, клиенты — человек десять, не больше — смотрели матч без особого азарта, ни за кого не болея, но громко обсуждая игру того или иного футболиста.
Месье Арман вышел из-за стойки и направился ко мне, пока я усаживался рядом с витриной.
— Извините, сейчас кухня уже закрыта.
— Ничего, — отвечал я. — У вас есть сандвичи?
— Сыр бри пойдет?
— Прекрасно.
— Положить сверху tapenade?
— А что это такое?
— Соус из черных оливок и каперсов.
— Ладно, давайте и tapenade.
— Что будете пить?
— Воск. Demi.
Он принес мне пол-литровую
ОМ в этот момент забила гол, и в баре поднялся крик, но негромкий, скорее крик восхищения, чем радости.
Наконец появился длинный багет с сыром бри и tapenade. Хозяин гостиницы поставил сандвич на стол, потом сел рядом и указал на висевший на стене снимок в рамке.
— Видите этого человека?
Черно-белая фотография запечатлела потное лицо певца на сцене. Рот открыт, черты искажены гримасой боли, словно петь стоило ему неимоверных усилий, как будто с голосом уходила вся его энергия.
— Вот этот человек, — продолжал хозяин, — спас мне жизнь.
Я смотрел на другие фотографии, которыми была увешана практически вся стена. Снимки из разных концертных залов, но певец все тот же, и даже одет он, казалось, всегда одинаково — черный, а может, темно-серый пиджак застегнут на все три пуговицы, черный узкий галстук, белая рубашка с раскрытым воротом, по облику — начало шестидесятых.
Это выражение вечного ребенка, эти короткие черные волосы, зачесанные на пробор, глаза человека, погруженного в грустные мечты, — это лицо, одним словом, уже где-то присутствовало в моем сознании, но я не мог точно вспомнить где.
— Посмотрите, наверху, на большой фотографии, мы сняты вместе прямо здесь, в баре: как раз в тот вечер он меня спас.
Я кивнул. Неловко было спрашивать, кто он, этот человек, что стоит на снимке сорокалетней давности рядом с Арманом, ошалело улыбающимся и вытирающим руки заткнутым за пояс кухонным полотенцем.
К счастью, за одним столиком спросили четыре кальвадоса, и ему пришлось подняться.
— Эту историю я расскажу в другой раз, когда нам никто не будет мешать, — сказал он, уходя.
Я доел сандвич, допил пиво и поднялся в комнату, слегка кивнув месье Арману, хлопотавшему среди бутылок, чашек и стаканов.
В комнате я пошел к окну закрыть ставни и впервые встретился глазами со старым судьей. Он вглядывался в меня с интересом, как мне показалось, профессиональным, но, разумеется, это только плод моей фантазии, которую подстегивает сознание вины.
И вот так — глаза в глаза со старым судьей — закончился мой первый день в статусе убийцы. Проведя без сна сорок часов, проехав сотни километров на мотоцикле, с мертвецом на совести, я погасил свет и стал ожидать кошмаров.
Я еще не готов отдаться в руки правосудия, но если вы поможете мне отыскать тот кусочек правды, которого мне не хватает, пожалуй, я помогу вам найти меня, только не знаю еще, до или после нового убийства.
До скорого, господин судья.
P.S. Забыл: потоплен прямым попаданием. Имею в виду, что ваше предположение попало в точку. Эннио и Джулиано Лаянки уничтожили меня, чтобы, купив за гроши «Криптософт», стать лидерами на рынке информационной защиты. Я подозреваю, что никакого заказчика не существовало вовсе.
* * *
Дата: Среда 19 мая 08.15
От кого: miogiudice@nirvana.it
Кому: angelo@nirvana.it