Моё!

Мак-Каммон Роберт

Мэри вытащила «кольт» и приставила его к боку Барабанщика, потому что Диди держала пистолет.

— Хороший у тебя радар, — сказала она Лауре.

— Я за тобой до самой Калифорнии поеду, если придется.

— Придется. — Она рассмотрела «Езжай домой», нацарапанное на ветровом стекле. — Кто-то дал тебе хороший совет. Езжай домой, пока еще цела.

Лаура увидела налитые кровью глаза женщины, изрезанное морщинами усталости лицо.

— Ты не сможешь вести машину, не поспав. Раньше или позже ты заснешь за рулем.

Мэри

собиралась, когда доберется до Иллинойса, найти мотель и там отоспаться. Тонизирующие таблетки и кофе ее взбодрили, но она понимала, что рано или поздно несколько часов отдохнуть придется.

— Мне случалось ехать двое суток кряду, когда я…

— Была молода? — перебила Лаура. — До Калифорнии ты без отдыха не доедешь.

— И ты тоже не сможешь ехать за мной без отдыха.

— У меня есть напарник.

— А у меня есть чудесный малыш — Улыбка Мэри напряглась. — И ты молись, чтобы я не съехала с дороги.

Лаура шагнула к ней. Глаза Мэри сузились, но она не отступила.

— Ты вот что пойми, — сиплым от ярости голосом сказала Лаура. — Если ты что-нибудь сделаешь ребенку, я тебя убью. Пусть это будет последним, что я сделаю на этой земле, я тебя убью.

Мэри подумала, что никакого толку нет стоять здесь и терять время Надо выезжать на федеральное шоссе и ехать к западу. Позже она придумает, как стряхнуть хвост. Она стала отступать к фургону, держа «кольт» у бока Барабанщика, щеки которого порозовели от пронзительного холода.

— Мэри?

Мужской голос. Человек на заднем сиденье в машине Лауры. Но что-то странное и металлическое было в этом голосе: как у робота со стальным горлом.

Она увидела, что этот человек на нее смотрит; лицо его сведено в бледной изуродованной улыбке, а глаза черные как ночь.

— Мэри? — повторил голос робота. — Ты заставила меня страдать.

Мэри остановилась.

— Ты заставила меня страдать. Помнишь, Мэри? В ту ночь в Линдене?

От этого голоса — почти лишенного тела, который из-за кружения ветра шел непонятно откуда, — у Мэри Террор ледяные мурашки побежали по шее и спине.

— Я убил Эдварда, — сказал он. — Я целился в тебя. Слишком разволновался после всех этих лет. Но я достану тебя, Мэри. — Звук внезапно возвысился до почти беззвучного крика. — Я ДОСТАНУ ТЕБЯ, МЭРИ!

Она быстро отступила к своему фургону, а Лаура села за руль «БМВ». Мэри поставила на сиденье корзинку с Барабанщиком и завела мотор. Спустя секунду подал голос и мотор «БМВ». Мэри выехала со стоянки задним ходом, черный кофе бултыхался у нее в животе. Она двинулась в направлении шоссе 94. Лаура сказала Диди:

— Возьми у него ключи и высади его. Диди, прижав пистолет к боку Ван Дайвера, вынула ключи из его кулака.

— Вы не справитесь с ней без меня, — сказал Ван Дайвер. — Она убьет вас обеих еще до конца дня.

— Высади его!

— Вы меня высадите, — сказал он, — и первое, что я сделаю, это позвоню в мичиганский дорожный патруль,

а затем в ФБР. Они перекроют дорогу на ее пути еще до границы с Иллинойсом. Вы думаете, Мэри отдаст ребенка без боя?

Лаура обернулась и выдернула шнур динамика из горла Ван Дайвера.

— Вон! — крикнула она ему.

— Он еще может писать, — сообразила Диди. — Надо бы еще перебить гаду пальцы.

Времени на дальнейший спор уже не было. Лаура сняла машину с ручного тормоза и поехала за Мэри Террор. Ван Дайвер что-то пыхтел, но его попытка рассказать Лауре о магнитном датчике и приемном устройстве у него в машине была мертворожденной. Лаура вдавила газ в пол, оставив позади «Блинную» и устремляясь за фургоном. Диди держала пистолет у бока Ван Дайвера. Ничего, все в порядке. Рано или поздно она ослабит внимание. У них обеих мягкие белые шеи, а у него есть руки и зубы.

Никто и ничто не встанет на его пути к казни Мэри Террор. Если надо будет избавиться от этих баб, чтобы завладеть автомобилем для погони, так тому и быть. У него нет теперь иного закона, кроме мести, и кто бы ни оказался на пути его пламени, сгорит в пепел.

Лаура увидела впереди фургон, сбрасывающий скорость перед поворотом на трассу 94. Она поехала за ней и в следующий момент выруливала на полосу позади Мэри, увеличив скорость до шестидесяти пяти. «БМВ» и фургон разделяли все те же пятьдесят ярдов, утреннее шоссе все больше заполнялось машинами.

В боковом зеркале Мэри видела побитый радиатор «БМВ». Память о металлическом голосе все еще пробирала ее ледяным холодом. «Ты заставила меня страдать, — сказал он. — В ту ночь в Линдене».

«Ты помнишь, Мэри?»

Она помнила. Помнила, как пуля разорвала легавому щеку, как вторая пуля распахала ему горло.

«Страдай».

«Все это было так давно», — подумала она. Забыто и похоронено. Она вспомнила, что читала про этого легавого у Диди в альбоме, но не могла вспомнить его имени. Но это не важно. Он такой же псих, как Лаура, если думает, что сможет ее остановить. Она едет в Калифорнию с Барабанщиком, и кто попытается загородить ей дорогу — умрет. Она будет соблюдать разрешенную скорость, для всех патрульных поросят будет пай-девочкой, а тем временем подумает, как раз и навсегда разобраться со всеми этими Лаурами, Беделиями и страдальцами.

Она летела стрелой по серому шоссе, стремясь к земле обетованной, с неотступно преследующим ее «БМВ».

Глава 3

ХОРОШИЕ МАЛЬЧИКИ

К югу от расползшегося Чикаго федеральная дорога девяносто четвертая становится восьмидесятой, но все еще летит в ту же сторону по равнинам Иллинойса. Мэри пришлось еще раз заехать на заправку под Джолиетом, и Лаура последние десять миль проехавшая с красным сигналом, что бензин кончается, подъехала вслед за ней и тоже заправила бак, пока Диди держала Эла Ван Дайвера под дулом пистолета.