Моё!
Шрифт:
Мэри не видела полицейских или фэбээровских опознавательных знаков, и лица водителя тоже не могла рассмотреть. Но вдруг чужая машина резко приняла вправо и с хрустом металла ударила по фургону. Руль в руках задергался. Мэри громко выругалась, и фургон вильнул на обочину. Мэри боролась с рулем, к ней тянулись темные деревья, готовые схватить ее и Барабанщика. Мэри удалось вывести автомобиль на дорогу, но тут большой автомобиль снова ударил в бок, как разъяренный бык, стараясь столкнуть с дороги. Он ударил и в третий раз, и полетели искры, когда металл прошелся по металлу. Фургон отбросило в сторону, руль вырывался из железных пальцев Мэри. Она глянула влево, увидела, как опускается
«Пуля, — поняла Мэри. — Пистолет».
Этот сукин сын стреляет в нее.
Ее осенило — вдруг, кто бы ни был в этом «бьюике», это тот самый гад, который убил Эдварда. Свиньи так не действуют. Этот гад совершенно явно пытается ее убить.
Она опять надавила на акселератор и мимо промелькнул знак, указывающий, что до девяносто четвертого федерального шоссе осталось две мили. «Бьюик» шел бок о бок с ней. Еще один выстрел и вспышка огня — и она услышала пение пули, отрикошетившей внутри фургона. Машины шли рядом, подбираясь к скорости восемьдесят миль в час. Мэри, держа руль одной рукой, другой выстрелила по чужой машине. Она не попала, но «бьюик» отстал на несколько ярдов. Затем он снова рванул вперед и опять вдавился в бок фургона, спихивая его на обочину. Мэри выстрелила еще раз, целясь в мотор «бьюика». Шины фургона скользили по гравию, машина виляла. Прошли две секунды, когда Мэри думала, что фургон перевернется, но его шины снова поймали асфальт и готовый вырваться вопль остался за стиснутыми зубами Мэри. «Бьюик» с разбитой правой стороной опять начал обгонять. Нога Мэри вдавилась в пол, выжимая из фургона все, что он мог дать. «Бьюик» догонял, высовывая длинное исцарапанное рыло. Мэри бросила «кольт», сунула руку в сумку и вынула «магнум».
Она не успела выстрелить, как вынырнувший сзади «БМВ» вырулил на левую полосу и ударил по «бьюику» сзади. От удара палец на спуске дрогнул, и пуля стукнула в кузов фургона в семи дюймах от головы Мэри Террор.
Мэри выстрелила из «магнума». От грохота выстрела и силы отдачи загудели рука и плечо. Правая передняя шина «бьюика» оглушительно лопнула, водитель ударил по тормозам, а Лаура резко рванула «БМВ» вправо и на полфута обошла «бьюик», отделив его от набирающего скорость фургона. Шину «бьюика» рвало в клочья, машину понесло через левую полосу и через бугорок в гущу лесного подроста.
— Давай назад! Давай назад! — кричала Диди, и Лаура нажала на тормоза одновременно с Мэри. Бамперы их машин лязгнули, как мечи. Лаура вывернула влево и увидела прямо перед собой въезд на федеральное шоссе. Мэри Террор резко на него свернула, черный дым вырывался из выхлопной трубы фургона. ШОССЕ 94, ЗАПАД, гласил дорожный знак. Мэри вылетела с развязки на шоссе, опустила руку и поправила корзинку с Барабанщиком. Он все еще скулил, но сейчас пусть хоть разорвется от крика. Она глянула в зеркало заднего вида, увидела в пятидесяти ярдах позади себя «БМВ», который сбавлял скорость, и сбросила свою до шестидесяти миль в час. Кто бы ни был в «бьюике», ему придется сменить колесо, а за это время она давно оторвется.
Но сзади в машине оставалась Лаура Клейборн. Может быть, и Беделия с ней. Предательница. Ей мало пули, ей надо брюхо вспороть и кишки скормить воронам, как самую поганую придорожную падаль.
«БМВ» держал дистанцию. Мэри убрала «магнум» в сумку. Ее трясло, но это скоро пройдет. В ранний утренний час трасса была почти пуста, только несколько буксиров волокли свои трейлеры. Напряжение отпустило Мэри, но она поглядывала назад на фары «БМВ».
— И что ты будешь делать? — спросила она у следующих за ней фар. — Ехать за мной в Калифорнию? Она рассмеялась: резкий, нервозный лай.
— Его зовут Эрл Ван Дайвер, — говорила Диди Лауре. — Агент ФБР. Мэри прострелила ему горло в семьдесят втором во время перестрелки в Линдене. Наверное, он выяснил, кто я такая, но я-то ему не нужна. — Она кивнула на фургон. — Ему нужна Мэри.
Лаура включила обогреватель до предела, но в «БМВ» было по-прежнему холодно и неуютно, ветер врывался в окна и вертелся вихрем в салоне. Больше ничего не оставалось делать. Ничего не оставалось, как ехать и не упускать из виду разбитые хвостовые огни фургона. Рано или поздно Мэри придется остановиться, чтобы заправиться. Она начнет засыпать, проголодается, захочет пить. А когда это случится… Тогда что?
Лаура посмотрела на указатель уровня бензина — почти полбака. Если ей придется остановиться первой, Мэри исчезнет из виду. Она может свернуть с федерального шоссе, пытаясь спрятаться, пока не убедится в том, что Лаура ее не найдет. Но Мэри нужно только одно направление, одно-единственное место. Между «здесь» и «там» лежит свыше двух тысяч миль, и кто знает, что может произойти на этом огромном расстоянии?
— Я хочу выйти, — сказала Диди. — Я с тобой не поеду. Лаура промолчала. Нос забило засохшей кровью, раненая щека наливалась синевой.
— Господом клянусь, — сказала Диди, — я с тобой не поеду!
Лаура не ответила. Сегодня утром она видела, как был убит человек. Его кровь залила ей сумочку, в машине стоял запах смерти. Она чувствовала, как ужас всего пережитого начинает пожирать ее ум, уводя от задачи, которую она себе поставила, и сделала единственную вещь, которую можно было сделать: просто перестала думать об Эдварде Фордайсе и зашвырнула воспоминание о его корчившемся теле поглубже, откуда его сразу не вытащить. Она должна думать об одном и только об одном — о Дэвиде в фургоне в пятидесяти или шестидесяти ярдах впереди. Где за рулем сидит Мэри Террор. Вооруженная и опасная. Две тысячи миль между ней и человеком, который может быть — а может и не быть Джеком Гардинером.
— Я хочу выйти! На первой же бензозаправке!
Они проехали одну через несколько минут. Освещенную.
Фургон шел дальше, держа постоянную скорость шестьдесят пять миль в час.
Диди притихла. Она закрыла уши руками, чтобы не слышать воплей ветра.
«Где-нибудь ты остановишься, — думала Лаура. — Может быть, через десять миль. Или пятьдесят. Но ты остановишься, а когда остановишься, я буду у тебя за спиной».
Она поглядела на пистолет, лежащий не сиденье, куда его положила Диди. На рукоятке засох алый мазок. И снова взгляд Лауры вернулся к разбитым хвостовым огням, и она отмахнулась от вопроса, как отобрать Дэвида у Мэри Террор, не заработав пулю в голову от этой женщины…
Лаура чуть не плакала, но сдерживала слезы. Ее лицо было как кожаная куртка, которую растягивают горячим утюгом. Слезы не помогут от боли, и не помогут вернуть Дэвида живым. А вот чтобы глаза опухли — это точно не надо.
— Ты псих! — сказала Диди. И сделала последнюю попытку:, - Ты нас угробишь и ребенка тоже.
Лаура не ответила, но слова Диди вонзились, как колючка. Все внимание Лауры было направлено на то, чтобы держаться ровно в пятидесяти ярдах позади фургона. Не надо действовать Мэри на нервы. Пусть она чувствует себя спокойно в своем фургоне с двумя пистолетами и ребенком, которого она зовет Барабанщиком.