Мое тело – Босфор
Шрифт:
– В этой палатке есть все! Вот подумай, что ты хочешь, и скажи! Если я там этого не найду…зато если найду…
Он подбрасывает бровки к небу и делает многозначительные глаза. Хитрющий Орхан - Шер-хан.
– Подумай!
Он садится чуть ли не мне на коленки и тараторит без устали.
– Приезжай ко мне в Измир! У нас так красиво.
– Да уж наслышаны. И море у вас есть. У вас вообще все есть, только женщины made in Russia, made in France, made in Germany!
Мы пьем на брудершафт и целуемся. Каким-то образом я выпиваю не только свой джин, но и тот, что налит у Нифа и у Тигры. Они очень заняты разговорами, не
Откуда-то из небытия звонит телефон. Неуверенной рукой я вылавливаю из сумки возмущенную маленькую технику. Сорок первый вызов. Коджаджим, Кубик, муж!!! Я сбегаю из веселого общества не по-английски, а по-турецки: на ватных ногах, всех расцеловав, под недовольное рычание Шер-хана.
Подбираюсь к дому, там почему-то темно. Из темноты выплывает лицо Кубика, и какие-то решетки, которые бьют меня по лицу. Или это мне только кажется, и мой несчастный муж просто потрясает решетками для мангала у меня перед носом. Он кричит что-то, искал меня по всем местам, ездил в Гюль-бюль-оглы и куда-то еще, и шашлыка мне теперь не видать, потому что я плохо себя веду. А что я такого сделала? Мурлыкаю.
Муж кладет меня в машину, откуда то там появляется его брат Спичка. И чего вечно родственников повсюду таскать? Мы едем на дискотеку «Sammy», потом гуляем по Сиде. Дожевываем дорогой «дюрун» (шаурма в Москве в сто раз вкуснее и дешевле) и возвращаемся домой…
Три часа дня, самое пекло. Я закрываю глаза и слушаю стенания сердца.
Вчерашний вечер надолго запомнится местным жителям. Кубик притащил Спичку к нам домой и в тот же момент, как назло, вернулись с гулянки Тигра и Ниф. Было 4 часа ночи, могли бы и остаться, где были. Спичка же предназначался или одной, или другой. Ох уж эти кузены и кардеши! Каждый норовит пристроить к нам всю свою семью. Крик о пристающей к Нифу Спичке перерос в русско-турецкий скандал и даже драку.
Робко пробираюсь в магазин к мужу, стараясь не наткнуться на «знающих» лиц. Ночью все домики выслушивали наши крики и наблюдали мое демонстративное одевание штанов посреди улицы. Интересно, успели ему рассказать о моих поцелуях с Шер-ханом и нашем веселом походе за джином? Кубик ищет правильную стратегию: стукнуть меня посильнее или нежно поцеловать, но поскольку и сам вчера наворотил дел, выбирает последнее.
– Ты думаешь, мне не хочется познакомиться с красивой девушкой? Тут их столько в магазин заходит.
Ну вот, значит, уже все доложили.
– Но я не знакомлюсь с ними. Знаешь, почему? Потому что у меня есть ты!
Он говорит все это очень спокойно, подозрительно спокойно.
– Или, например, мне хочется красивую машину…
Ну, это из другой оперы. Никто не мешает тебе зарабатывать на красивую машину! Я смелею.
– Да ладно, перестань. Давай сегодня возьмем «мотор».
– Я не могу, ты же видишь, мне работать надо.
Он снимает с меня мои модные очки от солнца и одевает на себя.
– Да сколько можно хватать мои очки? Отдай, я не могу без них, слишком много солнца! Ты давно обещал мотор, а сегодня последний день! И потом ты все равно по полдня на моей кровати валяешься.
– Я???
– Ну, а кто же?
Он напряженно и с каким-то скрытым восторгом смотрит на меня.
– Ладно, я отпрошусь, и возьмем.
Я
Укладывая сотую майку поверх десятой пары туфель (куда столько набирать, на каждый день по паре туфель, но не жалко, должен же быть выбор!), я с тоской вспоминаю наш мотоциклетный променаж в июне. Как было здорово! Мы с Кубиком сдуру залетели на территорию крутого отеля, и на обратном пути перед нами вырос злобный охранник. Мы показали ему «фак» и прибавили скорости. Потом ужинали в кафе и говорили по душам. Он сказал, что всегда «ялныз», одинокий, а я сказала, чтобы не привирал, потому что с сентября он не одинок! Когда мы разгонялись на нашем «вип-моторе», я целовала его в шею, а он вовсю крутил головой и изворачивался, чтобы поцеловать меня. Нет, такое уже не повторится, и нечего обманывать друг друга и делать вид, что все по-старому.
Набираю своего турецкого мужа.
– Ты где?
– Я в аренде мотоциклов, скоро буду.
– Знаешь что? Не надо никаких мотоциклов! Не нужно ничего.
Он отключается.
Через минуту муж у меня в комнате. Надо же, как скор, когда не надо!
– Что случилось?
Я молчу.
– Я отпросился у брата, отдал Полоске свою машину, потому что думал, что сегодня она не понадобится, почему ты так… Он проглатывает слезу.
А как я объясню ему на плохом турецком? что все поздно, что дело не в «моторе», и я боюсь испортить прежние впечатления?
Он уходит.
Я спускаюсь к девченкам со второго этажа. Они, как обычно, курят и потягивают пиво, уставившись в экран с турецкими клипами. Всем своим видом они пытаются показать, что жить здесь мы будем вечно, как будто уже не наступил последний вечер.
– Я зачем-то отказалась кататься с мужем на моторе…
Ниф с Тигрой в изумлении таращатся на меня.
– С ума сошла? Почему?
– Сама не знаю. Дура. Дура, и все! Чем теперь будем заниматься?
– Ну, мы то идем на дискотеку с Кошкой и Ботей. Ты же все равно с нами не пойдешь?
Тигра пытается спасти ситуацию: Иди к мужу и проси все вернуть на место! Сегодня получится все! Нас же покатали на парашюте, несмотря на то, что деталь потеряли! А я уже снимала с себя ремни, думала – все отменяется!
Я криво улыбаюсь. Нет, это не парашют. Уже поздно.
Да нет, сколько же можно ему голову морочить, поддакивает Ниф, ставший на минуту здравомыслящим. Я в спешке пытаюсь запихать ногу в туфлю.
– Ты куда?
– Сейчас, через пару минут буду!
Девчонки безнадежно смотрят мне вслед.
Я прихожу в магазин и плюхаюсь к мужу на коленки. К моему удивлению, он улыбается и выглядит счастливым. Только что удачно продал то-то и то-то. Ну вот, видишь, а если бы мы уехали, ничего бы не получилось. Я встаю. Нет, нет, сиди, дорогая, так хорошо! Я же тебя раздавлю? Не раздавишь. Я плюхаюсь обратно. Мы опять любим друг друга. Он тоже молодец, не дуется. Знаешь что? Что? Давай возьмем мотор! Он смотрит мне в глаза. Уже поздно, и все закрыто. Я пойду посмотрю. Кудаааа?!! Но я срываюсь и бегу в аренду. Она недалеко. Там стоят два новеньких мотора, и двери бюро еще открыты. Ура! Я прибегаю обратно: есть!!! Он страшно зол: куда ты убежала? Я же кричал, подожди меня! Да? А я ничего не слышала! Теперь мы точно никуда не едем!!! Ты меня не слушаешь! Я с грустью опускаю голову. Ну все, нет сил бороться, ничего не получается.