Моё сердце в тебе бьётся
Шрифт:
Футболка на его боку чуть задралась, и я осторожно прикоснулась кончиками пальцев к татуировке Джокера. В этом весь Никита – всегда в маске, даже тогда, когда на глазах слезы.
Я так больше не хочу. Пусть все это останется в прошлом.
Аккуратно пригладила ему волосы, встала и двинула в душ, где с улыбкой обнаружила заранее приготовленные для меня чистые вещи, полотенце, новую зубную щетку, ягодный гель для душа и шампунь с бальзамом ополаскивателем.
– Все-то он знал, – пробормотала
А после высушилась, оделась в свежее белье и двинула на кухню. Открыла холодильник и замерла перед ним, раздумывая, что бы приготовить на завтрак. А определившись, достала яйца, молоко и сливочное масло. В привычном месте отыскалась мука, соль и сахар.
А уже спустя минут двадцать на сковороде румянился первый блинчик.
– С дырочками, – довольно вытянула я губы трубочкой, – как у бабушки.
И вновь принялась хозяйничать на кухне, успевая, и жарить, и варить кофе, и даже накрывать на стол.
Где-то посреди всего этого действия я и услышала испуганный голос Никиты, выбегающего из спальни.
– Алёна!
– Господи! – подскочила я на месте, – И чего так орать-то?
– Капец, – подлетел он ко мне и обнял порывисто, – я подумал, что ты сбежала.
– Ну вот и не дождешься, – выпуталась я из его рук и принялась переворачивать очередной ажурный блин.
– Я помер и попал в рай, да? – заглянул он мне через плечо.
– Ты проснулся и собрался идти в душ, – повелительно указала я лопаткой на соответствующую дверь.
А Никита лишь рассмеялся, легонько укусил меня за шею, прижал к себе сильно-сильно и только потом выпустил, двигая куда было сказано. На ходу выдавая дурашливо раболепно:
– Слушаюсь, госпожа!
И теперь уже я подавилась смехом, торопясь закончить с готовкой к его приходу. Это переросло в своеобразную традицию еще тогда, когда мы были не в себе. И воспоминания тут же закрутили меня в своем водовороте. И ведь да, нам действительно было так здорово вместе. И всегда на одной волне.
Постоянно!
– Дело сделано, – вытирая голову полотенцем и в одних домашних шортах вышел из ванной комнаты Никита, а потом уселся на стул у кухонного островка. А я почти с мясом оторвала от его совершенного тела глаза.
Боже! Он идеален! И все эти стальные мышцы и кубики на животе сводят с ума, запуская по венам уже привычный кипяток.
Уф! Как горячо!
– И у меня сделано, – поставила я перед ним тарелку с блинчиками, жидким сливочным маслом и чашку с кофе, усердно отводя взгляд и пряча моментально вспыхнувшие щеки.
– Вау! Это всё мне? – прикусил нижнюю губу парень и я смущенно кивнула, отпивая ледяной воды из стакана.
Что-то как-то внезапно
А потом вновь затроила, когда он принялся поглощать все то, что я ему наготовила. Никита умкал, закатывал глаза от наслаждения и счастливо вздыхал. А потом, когда его тарелка опустела, довольно откинулся на спинку стула, посмотрел на меня влюбленными глазами и выдал:
– Алёнка, отвечаю, это лучший День рождения за всю мою жизнь!
И тишина…
Он смотрит на меня, а я на него. Моргаю и совершенно не могу понять, что он сейчас только что сказал. Что за бред вообще?
– У… у тебя сегодня День рождения? – с гулко бьющимся сердцем все-таки решаюсь уточнить я.
– Угу, – кивает, отпивает кофе из чашки и все это время неотрывно полирует меня взглядом.
– Ты что… козерог? – сглатываю я и со всей силы стискиваю вилку в руке.
– Угу, – снова кивает Никита, а потом одним выстрелом выносит мне мозги из черепной коробки, – а ты моя дева.
Моргаю и не верю в то, что слышу. Отрицательно дергаю головой и сглатываю. Это просто галлюцинации? Ведь правда?
– Что ты сейчас сказал? – тону я в черноте его глаз и понимаю, что медленно, но верно закипаю.
– Что ты моя дева, Алёнка. А я – твой козерог. А еще я Персострат и трус, – легко пожимает плечами, как будто сказал какую-то ерунду или что-то настолько обыденное, что и обращать внимание не стоит.
Вот так просто – раз и убил.
– Сволочь, – шепчу я тихо, пока все части головоломки с диким скрежетом соединяются в моей голове.
– Алён, – подается ближе и умоляюще тянет ко мне руки.
– Сволочь! – кричу я и кидаю в его бесстыжую, наглую морду полотенцем, а потом со всех ног несусь в гардеробную, чтобы переодеться и свалить наконец-то из этой квартиры, где живет самый самодовольный лжец на свете!
Наглый интриган!
Чертов бессовестный проныра!
Ноги моей здесь больше не будет! Никогда!
– Алёна! Стой! Ну чего ты взбеленилась? Ну давай поговорим! – вслед за мной устремился Соболевский, но я только саркастически фыркнула и еще быстрее припустила в сторону гардеробной.
А там уж и попыталась закрыться от этой наглой морды. Да только кто сильнее? Оттолкнул дверь и ввалился вслед за мной.
– Что удумала? – протянул он ко мне свои грабарки.
– Поди прочь! – отскочила я в сторону.
– Иди сюда, – в один шаг сократил, между нами, расстояние, загоняя меня в угол.
– Обманщик! – ткнула я ему указательным пальцем прямо в лицо.
– Неправда! Я пытался тебе обо всем рассказать. Несколько раз. Ну давай, напрягай извилины, Алёна! – уперся он в полки по обе стороны от моего лица.