Мое первое убийство
Шрифт:
Дома я сменила одежду и отправилась в спортивный клуб, предназначенный только для женщин. Занятия на тренажерах обычно восстанавливали мое душевное равновесие, и я решила заняться проработкой рук и спины, поскольку в прошлый раз была очередь мышц живота и ног.
Как обычно, качая мышцы, я невольно задумалась. Я размышляла о характере Юкки — самоуверенный, властный человек, бесцеремонно использующий людей по своему усмотрению. Преступник? Торговец самогоном? Наркодилер? Владелец публичного дома? Может, он предложил Юри заработать, проведя ночь с престарелыми гомосексуалистами, а тот от возмущения его ударил и убил? Или это сделала Пия, боясь разоблачения? А в чем была замешана Тулия? Мне было сложно представить, что Тулия зарабатывала себе
Я перешла на другой тренажер. Так ударить мог только очень сильный человек. Поэтому Пию и Сиркку можно вычеркнуть из списка. Юри, наверное, тоже. Он весил, похоже, килограммов на пять меньше, чем я. У Тимо хватило бы силы, но мог ли он выскользнуть из комнаты так, чтобы Сиркку ничего не заметила.
Я устала и снова поменяла тренажер. «Кто хочет жить вечно?» — вопрошал Фредди Меркьюри из динамика. Юкке не дали возможности выбора. «И мы можем любить вечно». Может, Тулия была влюблена в Юкку? А мне не рассказала об этом, потому что мы с ней все-таки не близкие подружки? Странная мысль, вряд ли. Я утомилась, качая штангу, на которую легкомысленно повесила килограммов на десять больше, чем следовало бы. Да, мне свойственно иногда переоценивать собственные силы.
Вернулась домой, сходила в душ и принялась за уборку квартиры. Несмотря на то что рабочий день давно кончился, тренировка в зале тоже, мне казалось, что самая сложная часть дня у меня еще впереди. Я должна была отправиться на вокзал и встретить родителей, которые решили остановиться у меня на одну ночь по дороге в Грецию, где они планировали провести двухнедельный отпуск. Обычно они не приезжали ко мне в гости, только так, по случаю. И хотя оба учились в Хельсинки, город казался им большим и опасным, и они боялись одни добираться ко мне с вокзала.
— Мы едем с полицейским эскортом, — пошутил отец, заходя в трамвай.
— Как продвигается твоя учеба? — озабоченно спросила мама.
Обычно мне удавалось уйти от таких вопросов, отвечая, что вот недавно сдала пару экзаменов.
— Подготовилась к одному экзамену. — Это не было ложью. Я уже даже взяла в библиотеке книги по уголовному праву. И родители верили мне, потому что им так было удобно. Дядя Пена не был алкоголиком, он просто иногда выпивал лишку. Ученики не злые и вредные, просто они живут в неблагополучных семьях. А я поступила учиться на юридический факультет, чтобы получить хорошую работу и приличного мужа. Родителей не интересовала суть происходящего, им было достаточно красивого фасада.
Убранная лишь пару часов назад квартира вдруг показалась мне пыльной и тесной. На ужин я приготовила луковый пирог с салатом, заварила чай. Последний раз я встречалась с родителями на Рождество, которое, следуя дочернему долгу, провела с ними. За полгода, как я заметила, у мамы прибавилось морщин на лбу, а у отца еще сильнее ссутулились плечи. Обоим оставалась еще пара лет до пенсии. С каждым новым учебным годом работа давалась им все тяжелее.
Родители рассказали мне последние новости родного края, которые, честно говоря, меня не очень интересовали. Я уехала из дому десять лет назад и теперь, проходя по родной улице, вообще не встречала знакомых лиц. Они вежливо расспросили меня о работе, я так же вежливо и неопределенно ответила, соблюдая все возможные тайны следствия. Они рассказали мне про будущую поездку, показали проспекты, полученные из бюро путешествий. Мы посмотрели десятичасовые новости по телевизору, допили остатки ликера, но даже это не помогло разрядить обстановку. Поэтому, когда после новостей отец сказал, что пора ложиться спать, я вздохнула с облегчением. Их самолет улетал в семь, значит, в аэропорт нам следовало приехать к пяти.
Я
Я сама была во всем виновата. Приезжала домой всего несколько раз в год, а там вела себя самоуверенно и отстраненно, как чужой человек. В течение многих лет я не разговаривала с ними по душам, не делилась сокровенным, не советовалась, а об их реакции на события собственной жизни узнавала только от сестер.
Они хотели, чтобы у них родился мальчик, а появилась я. И этого я так и не смогла им простить. Я так энергично брыкалась у матери в утробе, что она была уверена: там у нее сын Марку. И я всю жизнь старалась вести себя, как мальчик, ведь мои младшие сестры тоже родились девочками. Я даже выбрала мужскую профессию.
Лишь пару лет назад я стала понимать, что родители не виноваты в перипетиях моей жизни. Я даже сделала несколько попыток сблизиться с ними, но было уже слишком поздно. В наших отношениях поддерживался прохладный статус-кво, и вряд ли когда-нибудь это положение изменится. Но порой, слушая веселую болтовню матери с сестрами, я чувствовала себя маленьким ребенком, которого вдруг выставили из общей песочницы.
12
О весне, об утре раннем…
В четверть шестого я посадила родителей на автобус, идущий в аэропорт, и отправилась домой поспать еще пару часов. Спала я беспокойно, мне снилось, что я забрасываю в море спиннинг и пытаюсь поймать собственную мать. Но когда я выловила ее из воды, она вдруг превратилась в бездыханную Тулию. И чтобы девушка ожила, мне надо было сделать ей искусственное дыхание.
Я отправилась на работу на велосипеде. Туман понемногу рассеялся, в тающей дымке виднелось колесо обозрения в парке развлечений. Я затормозила у светофора, и вдруг у велосипеда отвалилась цепь. Когда мне наконец удалось поставить ее на место, я заметила, что перепачкала джинсы машинным маслом. В итоге я приехала в участок только в девятом часу, потому что по дороге мне еще пару раз пришлось чинить моего коня. По дороге заглянула в кабинет Киннунена. Там никого не было. Похоже, отпуск по запою затянулся. На столе меня ждала записка с просьбой позвонить Хейкки Пелтонену и сообщение от начальника с приказом зайти к нему.
Сначала позвонила Пелтонену. Он просил передать ему ключи от машины Юкки, так как думал, что второй комплект ключей все еще находится в полиции.
— Я видела только одни ключи. Которые были в замке зажигания. Ни в его квартире, ни на даче нам не попалось запасных ключей.
— Странно. Я был уверен в том, что существует запасная пара. Мы собирались продать машину сразу, как только будут готовы документы по наследованию, а теперь придется менять замок зажигания.
И тут я вспомнила сообщение, оставленное на автоответчике Юкки типом по имени Эм — он просил Юкку одолжить ему машину. Может, вторые ключи у него? А зачем ему была нужна машина Юкки? Для перевозки наркотиков? Но почему именно на этой машине? Я постаралась убедить Пелтонена, что расследование смерти его сына идет полным ходом, но не стала рассказывать о том, что узнала, — ему было бы слишком неприятно.
Тапса еще не получил пленку с записью из лаборатории. Наконец пришлось отправиться на доклад к шефу. Он недоверчиво выслушал мои теории о наркотиках, женщинах и самогоне, дымя сигарой прямо мне в лицо.
— Да-а. И что из этого является фактами, а что плодом твоего богатого воображения, или, как сейчас говорят, интуицией? — спросил он.
Я рассказала ему о походах Койву по барам, об Архела и бутылках с самогоном, анализ содержимого которых будет готов сегодня к вечеру.