Мое первое убийство
Шрифт:
— Спасибо! — вдруг произнес Тойвонен, прервав песню. — Спасибо, значит, заткнитесь! — продолжил он, повысив голос, потому что часть хора продолжала петь. — «Море, твердь — все умирает» — страница три, ряд три. Видите, там двойная буква «эф». Кто-нибудь представляет, что это значит?
Лица исполнителей стали сосредоточенными. Видимо, и этот спектакль повторялся здесь далеко не первый раз.
— Фортиссимо, — ответили едва ли не все.
— Ну а если все знают, что это такое, то почему же никто, кроме альтов,
— А они и так всегда поют фортиссимо, — услышала я насмешливый голос Тулии.
Она тоже меня увидела и улыбнулась, приветствуя. Я не могла не улыбнуться ей в ответ. У нее была очень теплая улыбка, на мгновение я даже забыла, что стою за дверью в тесном и душном помещении.
— Тенора, вы постоянно не вытягиваете высокие ноты, каждый должен стараться.
Я заметила, как Юри взглянул на Тимо.
— Сопрано, смелее, вас совсем не слышно. Басы, вы все время опаздываете! Соберитесь! Страница три, начинают басы!
Я смотрела на Тулию. Улыбка сменилась серьезным выражением лица. Тулия пела легко и свободно. Яна рассказывала, что у нее природное высокое сопрано, и ей легко даются даже самые сложные переходы.
Пия же, напротив, пела с трудом. Потом она вообще замолчала, слезы градом катились у нее по лицу. Рыжая соседка сочувственно протянула ей носовой платок.
Хор пропел еще раз, не сбиваясь, исполнил всю песню. Сейчас она звучала гораздо более слаженно. Затем Тойвонен объявил перерыв, и я стала пробираться к нему через стулья и скамейки. Нечаянно я уронила на пол чьи-то ноты и, поднимая их, увидела, что там кто-то чернильной ручкой написал свои заметки к стихотворению Эйно Лейно и украсил страницу кляксой, похожей на жирную муху.
Протискиваясь между скамейками, я столкнулась с Антти, который ел цветную капусту, отламывая кусочки от большого вареного кочана.
— Привет, Мария! Угощайся. — Он протянул мне капусту.
— Нет, спасибо. Ты не видел, куда пропал Тойвонен?
Антти махнул мне в сторону задней комнаты, где Тойвонен что-то объяснял Тимо, яростно размахивая руками. Увидев меня, они замолчали.
— Добрый день… — неуверенно поздоровался Тойвонен. — Вы хотите присоединиться к нашему хору?
— Нет. Мария Каллио, уголовная полиция Хельсинки, отдел тяжких преступлений.
Тойвонен смущенно взглянул на меня и робко пожал протянутую руку.
— О чем вы хотите со мной побеседовать? — спросил он, теребя козлиную бородку.
— Юкка Пелтонен был вашим заместителем. Что входило в круг его обязанностей?
— Мой заместитель был не сильно загружен работой. Иногда мы делили хор пополам, Юкка работал с одной половиной, я — с другой. Обычно заместитель работает вместо дирижера, когда того нет на месте, но я все время на работе.
— Юкка был вашим заместителем с самого начала работы хора?
— Не помню. Я вообще плохо помню, кто когда пришел
— У вас же молодежный хор, а Юкка уже давно окончил институт.
— Знаете ли, молодежный хор — это довольно расплывчатое понятие. Мы стараемся, чтобы хорошие певцы подольше задерживались. К тому же Юкке у нас было хорошо… — Тойвонен тонко улыбнулся. — Наверное, ему нравилось, что к нам каждый год приходят новые девушки.
— Значит, Юкка пользовался успехом у девушек? — спросила я, будто впервые слышала об этом.
— Да у него было столько подружек, что он мог с другими делиться. — Улыбка вспыхнула и тут же погасла у него на лице. Возможно, Тойвонен вдруг подумал, что о мертвых нехорошо говорить в легкомысленном тоне.
— С другими делиться? Что вы имеете в виду?
Тойвонен смущенно заправил рубашку в брюки, но более ничего не пояснил. Зато он просто рассвирепел, когда я поинтересовалась, можно ли побеседовать с кем-нибудь из участников хора во время репетиции.
— Это наша последняя репетиция перед похоронами, а они еще в себя не пришли после летних отпусков!
Прежде чем он согласился, мне пришлось еще раз напомнить ему, что речь идет о расследовании убийства. Затем Тойвонен взглянул на часы и вскочил со словами, что пора продолжать репетицию.
Хор разделился на небольшие группы, которые разбрелись по всему зданию, кто-то вышел на улицу покурить. Мне показалось, что все как-то сторонились участников событий в Вуосаари. Только Юри непринужденно болтал в курилке с каким-то альтом. Сиркку испуганно посмотрела на меня, сидя как приклеенная около Тимо.
Когда Тойвонен объявил окончание перерыва, Тимо взобрался на возвышение в центре зала. Он некоторое время подождал, пока все утихнут, затем раздраженно крикнул:
— Эй, послушайте меня! Я хочу сказать по поводу следующей субботы. Заупокойная служба состоится в Церкви в скале в два часа. Мы встречаемся в час, чтобы успеть еще раз все отрепетировать.
— Что мы будем исполнять? — поинтересовалась Мирья.
— Еще неизвестно, — вмешался в разговор Тойвонен. — Господин Пелтонен обещал позвонить мне завтра, я перезвоню кому-нибудь из вас, например Тимо, он передаст остальным. Так что у вас будет время заранее ознакомиться с репертуаром.
— После похорон состоятся поминки в ресторане, там мы тоже должны исполнить пару песен. Это будет Бах «Когда я ухожу из мира» и Генетц «Страна покоя». Еще вопросы?
— В какой одежде приходить? — спросила Пия.
— В обычной повседневной одежде, концертный костюм не нужен, — ответил Тимо.
— Оденьтесь, как принято одеваться на похороны друга, — пояснил Тойвонен. — Мужчины в темных костюмах.
— А женщинам рекомендуется не надевать платья в цветочек и не делать яркий макияж, — сухо добавила Мирья.