Мое мертвое сердце
Шрифт:
Каждая фраза порождала новый вопрос, но я задала тот, что тревожил больше остальных:
– Как в таком случае здесь появилась я?
Хранитель надолго замолчал, приняв выражение задумчивой беспомощности. Его лицо выдало ответ прежде, чем он прозвучал.
– Для меня это загадка, – снова задумался и добавил уже решительно: – Но я уверен, что это произошло не просто так. В Склепе на Границе не может быть никаких случайностей.
Он в это верил, как ребенок верит каждой истине, сказанной взрослым. Я поверила тоже. Но оставалось еще столько неясностей.
– А зачем они здесь? – Я имела в виду,
– Это место, – начал он издалека, – в смысле пространство, что окружает Склеп, земля, на которой он стоит, все это называют Гранью. Место схождения одного мира с другим, одной энергии с другой. Однако Грань не принадлежит ни к миру живых, ни к миру умерших, потому и законы этих двух миров здесь не действуют. Так. Человек являет собой соединение души и тела. И когда он умирает, он теряет целостность: тело остается в одном мире, душа переходит в другой. Но если тело вдруг попадает в пространство Грани, у души есть возможность однажды вернуться. Ночью Грань почти переходит в мир умерших – Безвременье, а днем она чуть ближе к миру живых.
Его слова впервые заставили меня взглянуть на все увиденное здесь под новым углом. Бесцветности и безмолвности Склепа я ранее не придала особого значения и не задумалась над причинами, по которым здешний мир являл собой тусклый карандашный набросок. Но Хранитель сказал: граница мира живых и… Новая догадка заставила вздрогнуть, внутри все похолодело, к горлу подступил ком. Едва слышно я выдохнула:
– Так я что же, уме…
Глаза готовы были наполниться слезами, а сердце сжалось от горечи и страха, и все это приправлено доброй порцией растерянности.
– Нет-нет. Нет. – На лице Хранителя словно в зеркале отобразились те же эмоции, которые испытала я сама. Он даже привстал, но по велению какого-то внутреннего запрета остался на месте. Взгляд сделался беспомощным: для него подобные ситуации были в новинку. – Ты ведь чувствуешь это. Что отличает тебя от всего прочего. Нас отличает. – Хранитель положил руку на грудь, робко улыбнулся. – Сердце бьется. И оно наполнено жизнью.
Я машинально повторила его жест. Сердце действительно стучало в груди. Глупая, как можно было об этом забыть?
– Когда ты появилась, я просто почувствовал это. Искра жизни среди бесконечного безмолвия. А серая кожа – это влияние Безвременья. На Грани все теряет цвет.
Его мягкий бархатный голос окончательно развеял мои страхи. Все снова показалось правильным, вопросы второстепенными, а сомнения неважными. Важно было только слышать голос и ощущать, как пламя жизни разгорается внутри, делая нас такими похожими друг на друга и такими непохожими на мир.
– Каждый день с тех пор, как я здесь, похож один на другой. Может быть, один и тот же день повторяется сотни тысяч раз, и все, что я могу изменить, это пойти другим маршрутом или прочитать другую книгу. Склеп не меняется, и здесь ничего не происходит. Но появилась ты – и это величайшее событие, исключение из правил. Это определенно должно быть неспроста. Это послание? Знамение? – Он покачал головой. – Это настолько невероятно, что я до сих пор не могу поверить. Загадка, которую надо разгадать.
– А как здесь появился ты?
– Я… – Хранитель нахмурился, словно пытался достать со
– Так может и я?..
– Нет, я бы знал. Да и не время еще искать мне замену, – он усмехнулся. – Прошло всего несколько сотен лет.
– А кем ты был раньше, до того, как тебя призвали?
Хранитель снова нахмурился и с какой-то печалью в голосе проговорил:
– Я ничего не помню. Вполне возможно, меня не существовало вовсе, – и поспешно добавил: – Но это не значит, что в твоем случае так же.
Эта новость поразила меня. Я даже и подумать не могла, что первый человек, которого я встречу в своей новой жизни, окажется настолько похож на меня. Теперь нас связывало не только наличие искры и сознания, но и пережитые эмоции, отсутствие воспоминаний о чем-либо, кроме Склепа на Границе. До боли несправедливой мне казалась судьба Хранителя, когда он сотни лет видит вокруг себя все то же, что я увидела сегодня. Он был пленником Склепа, как и те самые Избранные, что запечатаны в своих гробах.
Все же было что-то, что незримо отличало нас друг от друга. Это выражалось во взгляде, в речах и в мыслях. Это самосознание, цель. Хранитель точно знал, какой смысл несет его жизнь, у него было дело, ради которого он находился здесь. У меня же ничего этого не было. В нем я видела полноценного человека, себя ощущала лишь пустой оболочкой, тенью утонувшего во мгле существа.
– Появится ли когда-нибудь смысл в моей жизни? – тихо спросила я то ли у Хранителя, то ли у Склепа, то ли у самой себя. Вряд ли хоть кто-то знал ответ.
– Со временем ты поймешь, я уверен. Ты появилась здесь, значит, и ответ стоит искать здесь. Просто дай мне немного времени. И самой себе тоже.
Пожалуй, Хранитель был прав. Я связана с этим местом, хоть пока и не знаю как. Если и есть смысл во всем происходящем, рано или поздно он мне откроется. Остается только ждать и надеяться, что либо темная завеса сама спадет с моей памяти, либо Хранителю удастся что-то придумать.
Я опустила взгляд на руки, которые будто бы по своей воле мяли край платья, и только сейчас обратила внимание на свою одежду. Ночью в Склепе все казалось более темным, но это платье явно когда-то могло бы быть белым. Просторное как балахон, оно едва доставало до колен и совершенно не прикрывало руки. Больше похоже на ночнушку, чем на то, в чем можно показаться людям. Эта мысль как будто пришла из прошлой жизни, заставив меня смущенно поднять глаза на собеседника.
– У тебя случайно не найдется… ну, какой-нибудь одежды?
По его смущению, копирующему мое, несложно было предположить, что он тоже только что обратил внимание на мой странный наряд.
– Нет, я… У меня только это.
Хранитель указал на свой темный длинный плащ, чем-то схожий с рясой. Ткань плотно облегала точеную фигуру и крепкие руки и свободно расходилась книзу почти до самого пола. Хранитель потянулся к пуговице на вороте.
– Если хочешь, можешь надеть мою.
– Не стоит, – поспешно ответила я. В конце концов, мое платье тревожило меня не настолько, чтобы отбирать у Хранителя его одежду. – Я все равно не чувствую холода.