Мое чужое сердце
Шрифт:
— Вот с*чара. Конкуренты нам не нужны… Когда там эта поставка?
— Тридцать первого декабря. Практически в полночь.
— Умно… Ох и не нравится он мне. Не люблю приезжих, решивших, что им всё можно.
— Не волнуйтесь, я работаю над этим.
— Что тут думать? — взбеленился Филонов, приехавший на встречу вместе с дяденькой. — Нужно брать. Заручиться поддержкой Михайловских ребят и подорвать груз к чертям, — злился. Иногда не понимал, чего эти двое тянут. Вечно что-то выжидают, планируют.
— Принцип: «Нет человека — нет проблемы» не всегда работает, — спокойно возразил Шамров, не притронувшись к
Не хотел Шамров ввязываться в это дело. Видит бог, не хотел. Но как не крути, понимал, что в этом случае можно одним выстрелом уложить двух зайцев. Мажара был силен в области поставки коки и именно он стоял за Руставским в свое время. Сложившаяся ситуация напрягала, занимая все мысли. Отвлекаться сейчас на решение проблемы Варланова считал опасной затеей, хотя интуиция подсказывала: пока не разберутся с Мажарой, вопрос с наркотиками будет открыт постоянно.
Роман Викторович в который раз одобрил рассуждения Шамрова:
— Учись мыслить, Руслан. Влад прав, убить всегда успеется. Тут главное — устранить занозу как можно с большей выгодой.
После встречи с Варлановым, Влад ненадолго заглянул в спортклуб. Хотел переговорить с Гончаровым и Скотником относительно предстоящей затеи. Никому не доверял так, как им, тем более что перехват фур Роман Викторович возложил именно на него и его людей.
— Что случилось? — первым заглянул в кабинет Алексей. Влад кивнул ему на диван и сосредоточился на двери, ожидая Михаила:
— Подожди. Скоро всё узнаешь.
Скотник не заставил себя долго ждать. Ворвался ураганом, с разгону плюхнулся на диван и, поздоровавшись, приготовился внимательно слушать. По телефону голос друга был весьма напряжен. Следовательно, ситуация серьёзная.
— Варлан поручил нам весьма интересное дело, — начал Шамров, присев на край стола. Лица мужчин оживились.
— Ну, наконец-то, — обрадовался Скотник. — Надоело заниматься сбором кассы. — Что за дело? Я весь во внимании.
— Да не кипешуй ты, — отмахнулся Влад. — Ты ещё не знаешь всех подробностей.
— Так барышня уже легли и просять! — отшутился неугомонный Миша и завалился на Гончарова. Тот треснул его по плечу, сохраняя невозмутимое лицо.
— Тридцать первого декабря, в одиннадцать часов ночи нас ждет работенка.
— Когда-а-а? — прекратил дурачиться Скотник. — Это что ещё за херня?
— Сам в шоке, — улыбнулся Влад и вмиг стал сосредоточенным. — Но от вас потребуется не много. Всего лишь выбрать правильные позиции для обстрела и умело замести следы. Чем быстрее это провернем, тем больше шансов встретить Новый Год не на пустынной трассе, а у себя дома.
— А вот с этого момента поподробней, — оживился Гончаров, и Шамров принялся внедрять друзей в продуманный план.
По истечению часа, каждый знал свои обязанности, место встречи и пути отступления. Теперь уже Алексей довольно потирал руки, а Мишка повесил нос.
— Меня же Ирка зажарит на мангале вместо шашлыка, если я опоздаю и на этот раз, — горестно
— А ты не опаздывай, и всё будет хорошо, — подытожил Алесей, чиркнув зажигалкой, и поднялся следом. — А ещё лучше, будь как я, без багажа. Так намного проще.
— Э-э-э, нет, друг. Не проще. Когда тебя не ждут дома — это хреново.
…Это был замкнутый круг. Никто не давал гарантии, что на смену Мажаре не придет второй Руставский. Но в этом и заключалась вся суть. Весь характер Шамрова. Он был боец, а не зритель, и наблюдать стоя в сторонке, никак не собирался. Хотя сомнения бередили душу, не давали расслабиться, заставляли просчитывать все варианты.
Уже в привычном режиме подъехал к больнице, остановившись, как всегда, неподалеку от остановки и приготовился ждать появление Стаси. Приехал немного раньше, поэтому слегка откинул голову назад и, закурив, медленно выдохнул дым. Курил долго, неспешно, периодически стреляя взглядом по озябшей под пронизывающим ветром толпе. Девушки нигде не было. Хотел позвонить, но телефон, несколько раз ярко моргнув, разрядился.
Испытав легкое чувство тревоги, вышел из машины и направился на её поиски. Ещё пару дней назад не придал бы значения, а теперь… держал ухо востро и любое опоздание готов был расценить как повод для беспокойства.
На отделение прошел без проблем. Везде было подозрительно тихо. Непривычно. Практически безлюдно. Ещё бы, послезавтра Новый Год, впереди выходные. Все пациенты, у которых была возможность, отпросились домой. Ночная смена ещё не заступила, а действующие медработники заседали у заведующего и не спешили расходиться по домам. Шамров приблизился к хорошо знакомому кабинету и потянул на себя дверь.
На его появление никто не обратил внимание. Каждый бурно дискуссировал, перекрикивал друг друга и под общий гул скрип открываемой двери остался не замечен. Сразу выцепил взглядом Стасю. Она положила руку на плечо Коновалова и о чем-то доверительно рассказывала. Тот только кивал головой, млея от прикосновения. Потом, её позвала девушка с голубыми глазами и втянула во всеобщие обсуждения. Жена с радостью переключила на неё внимание и звонко рассмеялась на шутку молодого хирурга.
Влад на всю силу легких втянул в себя воздух. Накрыло… Пол покачнулся, и яростная пелена опустилась на глаза. Не от желания схватить придурка и вытрясти всю душу; сломать обе руки и заставить захлебнуться собственной кровью. Нет. Не от этого. А от осознания, чего она лишается, проживая жизнь с ним. Коварное воображение тут же разрисовало её счастливую жизнь вот с таким интеллигентом, без риска попасть под обстрел на выходе из ресторана и беспрепятственное перемещение по городу в любое время. Впервые приревновал не к кому-то, а к чему-то.
Но… что-то темное, привычное, бежало по крови, кричало не своим голосом "МОЯ" и отдавать свое никому не собиралось.
Первым его заметил Константин Юрьевич:
— Шамро-о-ов, — протянул радостно, и все присутствующие обернулись к нему. Обернулась и Стася, ничем не выдав своего удивления. Наоборот, широко улыбнулась и поднялась навстречу. — Давай к нам. Выпьем за всё хорошее.
— Нет-нет. Спасибо. Как-нибудь в другой раз, — старался говорить, глядя прямо в глаза. Кажется, смог абстрагироваться и вернуть прежнюю невозмутимость. — Я за женой. Если, конечно, она не против.