Мое чужое сердце

Александер Арина

Как быстро человек привыкает к хорошему. Невероятно просто. Уже пол дня носился, словно белка в колесе, решая кучу вопросов, накопившихся за время отсутствия, а всё никак не мог переключиться. Мысли были далеко. Не с Варлановым и переделом территории, а с Настей, которую с огромной неохотой отпустил на работу.

Приоткрыл окно, совсем чуть-чуть, чтобы выдохнуть дым и вдохнуть на полную грудь свежего воздуха. Голова прояснилась. Всё же смог сосредоточиться на рабочем процессе неосознанно коснувшись кольца.

— … теперь посмотрим, как отвертится Вадос, —

врезались в сознание слова друга и заставили повернуться к нему лицом.

— Что ты сказал? — очнулся, услышав знакомое имя. — Подвинули Гурского?

Скотник отхлебнул кофе, пытаясь взбодриться после вчерашнего, и закатил глаза:

— Бл*дь, Влад, я кому тут распинаюсь? Да… Вот уже как три дня не при должности.

— И кто же тут у нас такой смелый? Кому петь дифирамбы?

— Некому Резниченко Виталию, — довольно заявил Миша, проследив за заинтересованным взглядом Влада. — Пришел со своей молодой командой и полностью заменил структурное подразделение. Из наших остались единицы. Говорят, умный, аж страшно. Нарадоваться не могут.

— Это до поры до времени. — Шамров подошел к столу и потянулся к телефону. — Система поработает над ним с годик, и увидишь, всё вернется на круги своя.

Скотник отставил чашку, поднявшись с кресла:

— Совсем ты разуверился в людях. — И не понятно, серьёзно сказал или с поддевкой.

— Это не я, это жизнь такая. Вносит свои коррективы и учит смотреть на мир другими глазами. Ладно, Миш, ты давай прихвати ребят и прошвырнитесь в «Александрит». Жалобы оттуда поступили. Разведайте обстановку. А в восемь вечера в том же составе жду возле «Плазмы». Гончаров в курсе.

— Будем отмечать свержение Руставского?

— Что-то типа того.

Как только за Скотником закрылась дверь, Шамров набрал любимую. После вчерашней просьбы не находил себе места. А ведь можно было взять за руку, заглянуть в доверчивые глаза и рассказать обо всем. Начиная с самого начала. С самого рождения. Глядишь, и легче стало бы. Знал, что выслушает, поймет. Не мог… Что-то сдерживало. Не привык оголяться душой. Возможно, поэтому и возникали между ними конфликты: она нуждалась в его откровениях, а он сдерживал её порывы. И не знал, наверняка, как Мария воспримет появление девушки. Разрешение-то дал Кирилл. Не хотел, чтобы его девочка расстраивалась.

Жена долго не брала трубку. Непроизвольно напрягся. Волна раздражения прокатилась по телу: ведь просил сразу отвечать, чтобы глупые мысли не разъедали серое вещество.

Не отвечала.

Перенабрал снова, с силой сжимая пальцами металлический корпус. Был бы пластмасс — давно бы лопнул.

— Алло-о-о, — протянула радостно, наконец ответив. — Ты уже соскучился?

Соскучился… Не то слово. Облегченно выдохнул, зажав телефон плечом, и взял в руки папку с нарытой информацией на Гришина Никиту.

— Какого не отвечаешь? — набросился, отшвырнув картон. — Я же просил всегда быть на связи. Это так сложно? — послышалось недовольное сопение. Злилась. Пускай не ждет от него нежностей, накалив перед этим до предела. На заднем фоне

чутким слухом различил мужской, довольный голос. — Это что там за хер рядом?

— Я не буду отвечать. Поубавь тональность и спроси по-нормальному.

— Настя!!! — заскрипел зубами.

— Что?! — в голосе послышалась обида. — Я к тебе со всей душой, а ты…

— Я тоже… был с ней по началу, — прислушался. Мужской баритон, капавший кислотой на мозг, показался знакомым. — А-а-а, ясно, — узнал источник раздражения. — Пилюлькин оклемал. Передавай привет.

— Не буду!!!

— Хрен с тобой. Сам передам.

Послышалось, как хлопнула дверь. Стася вышла в коридор и злостно зашипела, стараясь не привлечь внимание пациентов:

— Шамров, ты не охренел случайно? Какого вообще меня терроризируешь?

— Проверка связи, любимая. Всего лишь проверка связи. И отвечаю на вопрос — и охренел, и обалдел, и оху*л. Любой вариант подходит. Как представлю его рядом с тобой — зверею. Так что давай, без самодеятельности — после работы сразу домой.

— А не то?.. — решила подразнить и отыграться за испорченное настроение.

— Накажу!

— М-м-м, я не против. А наказывать как будешь?

— Пройдусь по заднице ремнем — неделю сидеть не сможешь.

— И всё?

— А потом затраха-а-а-ю до потери пульса, — протянул и почувствовал жар в крови, стоило представил подобную картину.

А девушка только этого и ждала. Поднесла телефон к губам и как можно тише произнесла:

— Как грубо-о-о… Но, звучит многообещающе. Шамров, я такая влажная. Хочешь проверить? — и заулыбалась, услышав сдавленный рык. — Не хочешь? Жаль… Я бы нашла место для уединения. Мечтаю заняться сексом на больничной койке.

Влад приглушенно выругался. Чертовка. Как теперь дожить до шести вечера?

— Обещаю воплотить твою мечту в реальность, но чуть позже. — В кабинет заглянул Лёшка, показывая указательным пальцем на циферблат наручных часов. Время поджимало. Кивнул, давая понять, что понял. — И кстати, Настя, — добавил, прихватив на ходу куртку, — поосторожней там с Коноваловым. Функциональность его конечностей на твоей совести.

Ровно в восемь вечера Шамров, Скотник, Гончаров, Макс и ещё четверо парней стояли возле входа в «Плазму».

— … думаю, всё понятно? — Влад обвел всех взглядом и одобрительно добавил: — Хорошо. Тогда отдыхаем на полную. Ни в чем себе не отказывайте. Ну, а дальше будет видно по обстоятельствам.

Мужчины расправили широкие плечи, довольно улыбнулись и нырнули в ночное заведение. Внутри Шамрова разлилась теплая, такая знакомая волна зарождающего адреналина. Шел сюда с одной целю и не уйдет, не успокоиться, пока не достигнет её.

Сказать, что их появление не привлекло внимание — ничего не сказать. Как и в прошлый визит Влада, тут было полным полно отдыхающих. Но каждый из присутствующих неосознанно теснился, пропуская идущего вперед двухметрового Максима и всю братию. Замыкал шествие Миша, пританцовывая и потирая в предвкушении руки.