Модницы

Мессина Линн

— Как ты это делаешь?

— Что? — спрашивает она.

— Работаешь Алексом так, что никто ничего не подозревает.

Она смеется.

— Это все он. Он замечательно нападает на всех подряд. Никто никогда не хочет с ним разговаривать, и, когда говоришь, что он не успевает на встречу и послал меня вместо себя, все только вздыхают с облегчением и не задают вопросов, — говорит она, когда огонек на панели лифта загорается.

Мы заходим и, хотя других пассажиров нет, умолкаем. Осторожность лишней не бывает.

Третья

стадия

Алекс Келлер звонит мне в среду с утра пораньше сообщить, что дело сделано.

— Все системы готовы к бою. Вчера вечером в шесть Делия подала Джеки список ноябрьских мероприятий, — объявляет он с куда большей радостью по поводу грядущего падения Джейн, чем можно было ожидать от человека, которого привлекли к участию путем шантажа.

— Не шантажа, — поправляет он, когда я шепчу все это в трубку. — Вы сложили руки при первом же ответном маневре. Лучше вам сосредоточиться на журналах. Военные игры явно не самая сильная ваша сторона.

— Это не война.

Келлер смеется.

— Вы не думаете, что вручение этого списка Джейн — первый акт агрессии?

— Нет, — говорю я, потому что он не первый. Первым было подбрасывание папки с «Позолоченной лилией».

— Так или иначе я не могу этому не радоваться. Если у меня и были сомнения, они исчезли, когда я увидел реакцию Делии. Похоже, пребывание в моей тени беспокоит ее немного больше, чем она показывает.

Я думаю о ящике с досье на сотрудников.

— Не принимайте это близко к сердцу. Думаю, она не любит быть ни в чьей тени.

— Да, Делия у нас амбициозна. И дело свое делает куда лучше, чем я. Крайний срок для ноябрьского списка — через две недели, и я ни за что не сумел бы подать его так рано. Ненавижу разговаривать с представителями актеров.

— Тогда хорошо, что вы архитектор.

— Кстати говоря, мне пора. Я уже опаздываю, потому что сегодня пришлось погулять с Квиком подольше.

— От Келли все еще ничего не слышно? — спрашиваю я без тени раскаяния. Погулять с Квиком подольше — значит, посидеть лишние десять минут в тени.

— Нет. Приятель дал мне телефон еще одного выгульщика, но, думаю, ничего не выйдет.

— Почему?

— Парня зовут Киллер, убийца, значит. Его родители явно хотели нас о чем-то предупредить.

— Наверняка это прозвище.

— Тогда еще хуже — он объявляет свои намерения.

Для нелюдимого чудовища, которое рычит, если подойти к его укрытию слишком близко, Келлер ужасно разговорчив.

— Я думала, вам пора.

— Так и есть. Я просто хотел удостовериться, что вы завтра вечером свободны.

— Это почему? — спрашиваю я, настораживаясь. Он же зациклен на себе, замкнут на свои проблемы, напоминаю я себе.

— У меня есть план.

— Что за план?

— Ну,

не такой сложный, как ваш, и не закончится ничьим уничтожением, но повеселиться будет можно. Что скажете?

— Наш план, — говорю я достаточно громко, чтобы услышала Эллисон, если она ко мне прислушивается, — придумала не я.

— Как-как?

Мне очень хочется все объяснить Алексу. Что злой гений, стоящий за планом свержения Джейн, — Эллисон Харпер. Что я встречаюсь только с мужчинами в футляре. Но я ничего этого не говорю, просто соглашаюсь встретиться с ним в баре «У Изабеллы» в половине восьмого.

Контракт

Джейн вызывает меня к себе в кабинет. Она поднимает голову, когда я вхожу, она спрашивает про мою семью. Я нервничаю. Для нее это не просто странное поведение, это по меньшей мере результат лоботомии.

— А твои родители здоровы? — спрашивает она.

— Да, спасибо, — отвечаю я осторожно, стараясь не выдать своего потрясения.

— Они все еще во Флориде?

Это выстрел вслепую. Джейн ничего не знает о моей семье.

— Э-э… в Миссури.

— Хорошо. Хорошо. — Воцаряется неловкая пауза. Джейн так напряженно глядит на меня, что мне хочется заерзать на стуле. Если бы мы были в кабинете онколога, сейчас она бы непременно сказала мне, что у меня неоперабельная опухоль. — Виг, сколько ты проработала моим ассистентом?

— Два года. — Что все это значит?

— Верно. Два года. — Она встает со стула и садится рядом со мной. Теперь мы обе с посетительской стороны, на равных. — И за эти два года между нами сложилась связь, основанная на взаимном уважении и упорной работе.

Не думаю, что взаимное уважение когда бы то ни было возникало в этом кабинете. Моя тревога перерастает в страх. Сейчас Джейн попросит о чем-то личном, о чем можно просить только близкого друга, вроде предродовых занятий по методу Ламаза.

— Точно, — соглашаюсь я, но ерзаю на стуле, пряча руки за спиной. Не хочу держаться с Джейн за руки.

Я зря беспокоилась. Покончив с равенством, она встает и прислоняется к столу.

— Думаю, настала пора для повышения.

Обычно подчиненных об этом не оповещают, но сегодня все ненормально.

— Чьего повышения?

— Твоего, — говорит она с напряженной улыбкой. Сообщать хорошие новости у нее плохо получается.

Я так потрясена, что могу только изумленно пялиться на нее.

— Как тебе нравится должность старшего редактора?

Еще как нравится. Ничего лучше в жизни не слышала.

— Очень нравится.

— Отлично. — Джейн возвращается за стол, к своему черному кожаному креслу на колесиках. — Я велю Джеки разослать докладную записку. Значит, так, прежде всего я хочу, чтобы ты позвонила представителю Гэвина Маршалла.