Модницы

Мессина Линн

— Конечно, я пишу письмо владельцу, — уверяет она отца. Написание писем очень важно для Харперов. Сочиняет ли Эллисон эти послания на самом деле и рассылает ли она их, я не знаю, но обсуждает в подробностях. — Я пошлю копии в Бюро контроля за бизнесом и в журнал «Нью-Йорк».

Пауза.

— Да, я знаю. Типичные птичьи мозги.

Тут я звоню Кейт и Саре, чтобы дать им знать, что Эллисон через минуту закончит разговор. Разговоры с отцом у нее обычно заканчиваются одним из трех жизненных уроков: у людей птичьи мозги, рассчитывать

можно только на себя, и все будет хуже, чем ты думаешь.

— Ладно, тогда и поговорим. — Эллисон вешает трубку и вздыхает. Тут тоже все, как обычно. Ей вовсе не хочется разговаривать с отцом. От этого она только еще больше скучает по маме. Не успевает она снять трубку и позвонить Либби, Грете или Карли, чтобы пожаловаться на свое эмоциональное сиротство, как я заглядываю через перегородку.

— Встречаемся, — говорю я.

Эллисон удивленно поднимает голову, изумленная тем, что я так вовремя. Ей не приходит в голову, что я слышу каждое произнесенное ею слово. До меня доносится каждый звук, каждый открывающийся ящик, каждый щелчок степлера.

— Ладно. Тогда я сообщу остальным.

— Я уже позвонила Кейт и Саре. Они подойдут через секунду.

Она резко смотрит на меня, потом оглядывается на телефон. Хватит ли секунды, чтобы поговорить о папе?

— Привет, — говорит Кейт, с любопытством подходя к нашим клетушкам. — Как дела?

— Мне кое-что удалось из намеченного по плану, — говорю я, с трудом сдерживая улыбку. Это ощущение ново и странно — чувство удачно сделанной работы.

— Ты достигла прогресса? — Эллисон удивленно выпучивает глаза.

— Именно об этом я и собираюсь доложить.

— О чем ты собираешься доложить? — спрашивает Сара. У нее в одной руке капуччино со льдом и в другой пакет печенья.

— О прогрессе.

— Отлично, тогда пошли в дамскую комнату, — говорит Эллисон; она вспоминает об опасности подслушивания, только когда обсуждает заговоры по свержению главного редактора. Сегодня на ней потрясающая юбка в складку, плетеные сандалии и классическая черная футболка с треугольным вырезом, но она каким-то образом умудряется выглядеть неряшливо. Костюм дорогой, и даже если она купила все это в «Сенчури 21» — хотя я сомневаюсь, что эту юбку она нашла на тамошних сто раз просеянных вешалках, — он все равно обошелся ей в половину недельной зарплаты. Вот в чем проблема «Модницы». Ее сотрудники в рабстве у собственного гардероба.

Идти до дамской комнаты через всю редакцию приходится долго, и Эллисон по дороге еще раз в деталях рассказывает об обеде в «По». На этот раз мы узнаем в подробностях, как ей подавали равиоли с грибами шитаке, и хотя она хочет убедить там не обедать, звучит это как реклама ресторана. На подходе к дамской комнате у меня уже слюнки во рту, приходится попросить у Сары печенье.

Очень странно есть в уборной, пусть даже туг кожаные кушетки и пушистые ковры. У Сары расслабленный вид, будто она часто отдыхает в роскошных предбанниках

при уборных.

Эллисон проверяет кабинки, нет ли там кого.

— Ну, рассказывай. Келлер согласился помочь?

— Он сказал, что поставит «Позолоченную лилию» в календарь на ноябрь, — киваю я.

— Сложно было его уговорить? — смотрит на меня Кейт.

— Он немного поупрямился, но потом сдался.

— Что на него подействовало? — спрашивает она.

— Пришлось напомнить ему, что я изменила жизнь его сестры, так что он в долгу, — говорю я. Правда им ни к чему. Двойная жизнь Келлера — это не мой секрет.

Сара удивленно приподнимает брови.

— И это сработало?

Эллисон бросает на нее раздраженный взгляд.

— Конечно, сработало. Я же тебе говорила, он ей обязан. Поэтому она и краеугольный камень. — Эллисон поворачивается ко мне. — Отлично. Теперь следующая стадия. Нам надо…

— Я это уже сделала.

Эллисон потрясена.

— Что?

— Сегодня утром я ходила к Джейн с заголовками и случайно рассыпала папку с информацией о выставке, — объясняю я. — Джейн увидела докладную записку и набросилась на нее. Я даже не смогла ее забрать. Она изобразила, что выбрасывает бумагу в помойку, но готова поклясться, что, как только за мной закрылась дверь, она полезла в урну.

Сара салютует мне и хихикает.

— Не могу поверить, что мы и вправду это делаем.

Кейт тоже возбуждена; она садится на кушетку, воображая будущее без Джейн. Только Эллисон недовольна.

— Ты оставила бумажный след? — сурово спрашивает она.

В таких терминах я это не рассматривала.

— Ну да, оставила. Но это просто неофициальная докладная записка. И на ней только мое имя.

Эллисон медленно кивает. Я чувствую себя как на допросе.

— И ты сама написала эту докладную записку?

— Да, и включила в нее все, что ты упоминала на нашей первой встрече, — стараюсь я успокоить ее. Хотя мы журнал моды и стиля, но принадлежим к одному из крупнейших издательских домов в стране и вовлечены в корпоративные ценности. Авторское право здесь свято. — Так что слова в основном твои. Могу распечатать тебе экземпляр, если хочешь посмотреть.

Она боится показаться слишком обиженной и уверяет меня, что это не требуется.

— Просто тебе надо было сначала обсудить это со мной. Мне не нравится, когда меня не информируют.

— Когда я услышала, что Джейн в бешенстве, потому что Маргерит провела уик-энд в Мэне с принцем, я решила ковать железо, пока горячо. — Я смотрю ей прямо в глаза. — Я не нарочно тебя не известила.

Эллисон кисло улыбается.

— Больше так не делай. Когда мы образовали эту группу, то договорились работать одной командой. Мы в этом деле все вместе, — говорит она, но на самом деле она имеет в виду, что они в этом деле все вместе, а меня взяли за компанию потому, что им пришлось это сделать. Я краеугольный камень.