Модельный дом

Незнанский Фридрих Евсеевич

— Ладно, Антон, прости. Право, не хотела тебя обидеть. Видать, нервы ни к черту стали.

— Так, может, отменим этот спектакль?

Это произнес все тот же Плетнев, и молчавший до этого Турецкий повернулся лицом к жене. Мол, твое слово, Ирка, как скажешь, так и будет.

Ирина Генриховна отрицательно качнула головой и потянулась рукой к стоявшему на журнальном столике телефону.

— Редакция? Соедините, пожалуйста, с Новиковым. Да. Это Турецкая говорит, Ирина Генриховна. Надеюсь, он помнит

меня. Это относительно убийства Фокина.

Последние слова подействовали на секретаршу ответсека, как сказочно-волшебный «Сезам, откройся!», и уже через пару секунд в трубке раздался голос Новикова:

— Слушаю вас, Ирина Генриховна. Есть что-нибудь новенькое?

— В общем-то и да, и нет. Хотелось бы срочно переговорить с вами.

— Так в чем же дело? Жду!

Не очень-то поспешая и давая возможность темно-синему «опелю» приклеиться к ее «ДЭУ», Ирина Генриховна влилась в поток машин и когда убедилась, что «опель» держится в поле видимости, взяла в руки лежащий рядом с ней мобильник.

— Антон, ты сейчас где?

— Тянусь за нашим другом. Интервал — три машины.

— Не засечет?

— Исключено. Он сейчас весь в лобовом стекле. Ему главное — твою «ДЭУ» не потерять.

— Не потеряет. Она у меня заметная. Как лягушка на асфальте. — Она помолчала и, остановившись перед светофором, спросила, не очень-то скрывая свое состояние: — Как думаешь, что у него на уме?

— Не знаю, что на уме, но то, что им нужно определиться относительно дальнейших телодвижений «Глории», а раскладку по Фокину они соотносят с тобой, в этом я уже не сомневаюсь.

— Ну, это еще терпимо, — вздохнула Ирина Генриховна и, пробормотав: «До связи», выключила мобильник.

Когда искала «прогалинку», в которую можно было бы воткнуть свою «лягушку» перед зданием, в котором располагалась редакция «Шока», увидела, как неподалеку припарковался «опель».

— Антон, он здесь.

— Под контролем.

Встретив Ирину Генриховну как старую, добрую знакомую, галантный ответсек сразу же пригласил ее в свой кабинет и, наказав секретарше, чтобы сварила два кофе и никого к нему не пускала, сел в кресло напротив гостьи. По привычке потянулся было за своей трубкой, однако вспомнив, видимо, что Турецкая не курит, вздохнул и махнул рукой. Обойдусь, мол, и без нее родимой.

Пока секретарша готовила кофе, поделился проблемами подбора настоящих кадров, и когда на столике наконец-то появился резной поднос с двумя чашечками исходящего ароматным паром кофе, еще раз напомнил секретарше, что он «умер и его в редакции просто нет», все-таки не удержался, потянулся за трубкой, набил ее не менее ароматным, чем кофе, табаком.

— Итак?

В этом вопросе были и любопытство, и настороженность одновременно.

— Хотите знать, чего мы сумели накопать?

— Ну-у, вроде бы как

да.

Он поднес к трубке зажженную спичку и с силой затянувшись, пыхнул дымком.

Ирина Генриховна отхлебнула глоток кофе, вскинула глаза на ответсека. В общем-то, она могла и не светиться лишний раз в редакции «Шока», однако надо было перевести все стрелки на себя, заставить Чистильщика активизироваться, возможно, даже запаниковать, и она негромко произнесла:

— Можете готовить с ног сшибательный материал по Фокину и по тому, как расправляются с журналистами сильные мира сего.

— Даже так?

Новиков прищурился, и в его глазах застыла требующая пояснения настороженность. Затягиваясь трубкой, которая скрывала его волнение, он ждал разъяснений, возможно даже конкретики. И Ирина Генриховна не стала изводить его душу:

— Прохор Петрович, я прекрасно понимаю то положение, в котором оказались вы лично и ваша редакция после убийства Фокина, и я, возможно, не стала бы настаивать на том, о чем я вас сейчас попрошу, но я прочла ряд лично ваших публикаций и поэтому, как мне кажется…

Новиков пристально смотрел на гостью.

— Вы хотите сказать, что моя гражданская позиция, совесть и, в конце концов, журналистский долг обязывают меня…

Теперь они понимали друг друга с полуслова.

— Да. И именно поэтому я и приехала к вам.

— Что ж, — вновь пыхнув трубкой и, казалось, напрочь забыв об остывающем кофе, произнес Новиков, — может вы в чем-то и правы. Спрашивайте.

— Спасибо, — поблагодарила Ирина Генриховна и словно впилась глазами в лицо ответсека. — Признайтесь, Прохор Петрович… вы же утаили нечто важное, когда знакомили меня с папочкой заявленных материалов Фокина?

Видимо, ожидавший всего, что угодно, но только не подобного вопроса в лоб, Новиков закашлялся и спрятав лицо за клубом дыма, произнес:

— Ну-у, положим, вопрос поставлен вами не очень-то корректно, но…

— И все-таки?

В ответ — кивок головой и резкое «Да!».

— И скрыли вы те фамилии фигурантов, которые были обозначены в материале Фокина по модельному агентству «Прима», хозяйкой которого является Валентина Ивановна Глушко.

Снова довольно длительное молчание и наконец:

— Вы докопались и до этого?

— Да.

— И?..

— И я хотела бы услышать подтверждение…

Новиков не дал ей договорить:

— Вы хотите, чтобы я озвучил фамилии тех людей, которые пользовались услугами этого модельного агентства? — Та интонация, с которой была произнесена эта фраза, почти не скрывала раздражения. — Но вы же понимаете, что это редакционная тайна, и я…

— Прохор Петрович! Убит Игорь Фокин! Ваш ученик. А вы тут мне про какую-то тайну талдычите. Да вы хоть вслушайтесь в то, что вы говорите!