Модельер
Шрифт:
– Да, его смерть была ужасным ударом, – подтвердила Аликс.
– Смерть еще можно понять, – продолжал старик, – но с мыслью об убийстве трудно смириться. Я до сих пор не могу поверить, что кто-то захотел убить его. В нем было столько обаяния.
– Но у него был сильный характер. У таких людей всегда есть враги.
– Да, но полиции они неизвестны. Иначе кто-то уже был бы арестован.
Аликс затаила дыхание:
– Они подозревают вашего племянника.
– Поля? – недоверчиво переспросил он. – Этого не может быть. Нет, нет, никогда.
– Он и... его отец часто
– Какая семья обходится без ссор? Но Поль не может быть убийцей. Готов поспорить на свою жизнь!
Аликс виновато вспомнила собственные сомнения. А что, если этот старый человек не сможет помочь? Вдруг он сведет на нет подозрения насчет леди Брендон? Аликс плотно сжала руки на коленях. Нет, ничто не заставит ее вновь усомниться в невиновности Поля.
Она подалась вперед:
– Я надеюсь, вы сможете помочь своему племяннику, месье Дюваль. У меня есть одно предположение... это связано с годами молодости вашего брата. Вы вместе жили на Сейшелах до того, как умер ваш отец. Не так ли?
– Да. Пока Анри не решил попытать удачу в Париже. Он хотел, чтобы я поехал с ним, но я по натуре не авантюрист. И потом, у меня нет таланта.
Аликс, помолчав немного, выпалила:
– Не помните какой-нибудь случай, чтобы его мог использовать враждебно настроенный к вашему брату человек?
– Вы хотите сказать, что-нибудь дискредитирующее? – Глаза Жоржа сверкнули. – Нет, мадемуазель. К сожалению, должен вас разочаровать. Ничего подобного в жизни Анри не было. Возможно, какие-то любовные делишки, но не более.
– Вам что-то говорит имя Джон Брук?
Старик слегка вздрогнул:
– Джон Брук?
– Майор Брук. Он служил в британской армии. В гарнизоне острова, где-то между 1930-м и 1939-м годами.
Да. Я помню его. Не так-то просто забыть это имя.
Аликс старалась сдержать волнение.
– Помните его дочь Айви?
– Именно о дочери я и подумал.
– Расскажите, – хриплым от волнения голосом произнесла Аликс. – Пожалуйста, месье, для меня страшно важно знать о ней все.
– Все... Кто может знать все о другом человеке? Невозможно знать все даже о себе самом. – Он в задумчивости склонил лысую голову. Наступила тишина. – Она была удивительной девушкой, – наконец прервал он молчание. – Не красавица, но столь неординарна, что у нее всегда была куча поклонников. Огненно-рыжие волосы, острый ум и... – Жорж Дюваль остановился, чтобы вдохнуть побольше воздуха. – Мой близкий друг – Пьер Гитри – влюбился в нее. Он был красивый мужчина, южанин, и Айви, хотя и знала, что ее родители не сочтут его подходящим женихом, тоже влюбилась. Впервые мужчина стал так много значить для нее, и я думаю, что она... Они решили пожениться тайно. Я занял Пьеру деньги, чтобы он мог купить кольцо и заплатить за лицензию на брак.
– Они поженились? – с нетерпением спросил Марк.
Жорж Дюваль кивнул:
– Я часто думал: что заставило Айви пойти на это? Она была таким снобом, хотела играть видную роль в свете. Может, ей доставляло удовольствие пойти вопреки воле отца. Она была своенравна и очень упряма.
– Для майора это, наверно, был удар. – Аликс старалась продолжить беседу.
–
– Да, но отец узнал! – воскликнула Аликс.
– Да, не сразу. Но Айви знала то, чего не знал Пьер. Что отца переводят в Англию и она уедет с ним.
– Вы хотите сказать, она решила бросить мужа?
– Именно. Он ей надоел – красотка сочла его слишком простым и податливым и вовсе не желала оставаться до конца жизни женой бедного фермера. Мадемуазель Айви была честолюбивой барышней и очень ценила деньги.
– Развод в то время был сложной процедурой, – заметил Марк.
– Кто знает, что было у нее на уме, – вздохнул старый француз. – В общем, она сказала Пьеру, что уезжает с отцом, но вернется через полгода. Пьер поверил. Он работал как проклятый, чтобы заработать достаточно денег и объявить ее своей женой. Шесть месяцев превратились в год, год в два года, но Айви так и не вернулась. В конце концов он понял, что его возлюбленная не вернется никогда. Парень совершенно изменился. Кроме работы, в его жизни ничего не было, он стал полным затворником.
В комнате воцарилась тишина. Жорж Дюваль сидел с опущенной головой, погрузившись в воспоминания.
– Когда Пьер развелся с ней? – спросила Аликс.
– Развода не было. – Старик выпрямился. – Он часто повторял: «Пока она жива, она моя жена». Он был – как бы это поточнее сказать – одержим ею. Но в любом случае это уже не важно. Пьера нет на свете вот уже пятнадцать лет, а Айви, став женой английского лорда, добилась того, чего хотела.
Аликс вздрогнула:
– Вы знаете, что она вышла замуж за лорда Брендона.
– Конечно, Анри мне сказал.
Аликс, нахмурившись, задумалась:
– Ваш брат хорошо ее знал, когда она жила на Сейшелах?
– Не очень. Он ведь в основном жил в Париже. Он был уже там, когда она обвенчалась с Пьером.
– Значит, он не знал об этом.
– Пока я не рассказал, два года назад.
Аликс опять нахмурилась:
– Вы сказали, что Пьер умер пятнадцать лет назад. Вы уверены, что не оговорились, – не двадцать пять?
– Мадемуазель, я старый человек, но память пока меня не подводила. Я был на Сейшелах, когда он умер, я был на его похоронах. В следующем апреле исполнится шестнадцать лет со дня его смерти.
– Но Айви Брендон вышла замуж за лорда Брендона двадцать четыре года назад, – заметила Аликс.
– Значит, у нее было одновременно два мужа.
Аликс тут же подумала о Флер, об отчаянных попытках ее матери выдать дочь замуж за богатого. Джека Бичхема, безусловно, привлекло аристократическое происхождение девушки, и если бы он узнал, что у леди Брендон нет права на титул...
Какое оружие это давало в руки тому, кто хотел навредить ей! Например, Анри Дювалю.
Аликс резко повернулась к хозяину: