Модель XXX
Шрифт:
На учёном совете, когда настала моя очередь, я вышел и встал за кафедру. Почему-то я был в майке, джинсах и кроссовках, хотя все остальные сидели в костюмах. Кого-то это возмутило, коллеги стали шептать друг другу в ухо: посмотрите, типа, на этого.
Ректор меня представил.
– Иван Алексеевич, ну, расскажите нам, пожалуйста, о том, как обстоят дела в возглавляемой вами аспирантуре.
Честно
– Дела в аспирантуре обстоят отлично.
И замолчал, глядя в зал. Зал тоже молчал, молчал и президиум во главе с ректором. Через минуту, когда стало ясно, что я не собираюсь продолжать, ректор обернулся ко мне, и спросил:
– Иван, это всё?
– Да, всё, – кивнул я.
Егор Мотельевич после этого случая говорил:
– У всех бы так, как в аспирантуре!
***
Роботов стали делать похожими на людей, чтобы люди чувствовали себя с ними комфортно. Хотя многие правозащитники были против. Каждый, говорили они, должен выглядеть согласно своей природе. А их природа это пластик, сплавы и кремний. Так что пусть они и выглядят, как компьютеры.
Но всё же их не послушались. Потому что имелись серьёзные экономические интересы: огромный спрос на искусственных друзей. Люди готовы были платить любые деньги, чтобы купить человекоподобного робота. Спрос определяет предложение, причём речь шла о самом выгодном производстве за всю историю промышленности, поэтому правозащитников проигнорировали.
По сути, первые роботы были рабами, чаще всего сексуальными. Производители быстро поняли, что нужно рядовому потребителю и стали создавать идеальные секс-машины. Конечно, продукты очень различались по цене. Она зависела от качества материалов, сложности нейронной сети и её способности к самообучению. Дешевые модели часто ломались и имели короткую гарантию. Запросто могла порваться некачественная кожа, сломаться конечность, перегореть контакт или повредиться софт. В последнем случае робота часто заклинивало и он совершал одни и те действия, как человек с тиком. Или ещё хуже: повторял до бесконечности
Но дорогие модели делали совершенными. Они были так продуманы, так умелы, так предугадывали любое желание клиента, что пользовались спросом намного большим, чем обычные люди. Появились даже публичные дома, где услуги оказывали только роботы.
И тут правозащитники добились своего (кстати, один мой школьный товарищ был в числе активистов). Они убедили наконец правительства государств в том, что роботы ничем не уступают людям в интеллектуальном плане, и даже превосходят их. Да, у них нет эмоций. Ну и что?
С тех пор люди и роботы равны. За принуждение робота можно получить реальный срок. Формулировка там какая-то такая: «половая связь с носителем искусственного интеллекта против желания последнего карается…» и так далее, и так далее – перечисляются все возможные формы дискриминации.
Это, конечно, чушь: «…против желания последнего…» У них нет никаких желаний, они же роботы.
Бывшие секс-модели перепрограммировали и внедрили в общество. Я слышал, что они пользуются очень большим спросом в организациях в качестве руководителей подразделений. Их мощный интеллект в сочетании с опытом общения с мужчинами даёт поразительные результаты. Они особенно эффективны.
***
Был случай много лет назад. Ощущение праздника. Тёмный южный вечер, хотя ещё не поздно. Мы с приятелем мчимся по узким улочкам, освещённым только тусклым светом окон. Все спешат на побережье. Оттуда доносится музыка, там открытые морскому ветру кафе, там вкусные запахи, и, наконец, там танцуют обалденные загорелые девушки.
Нам так нравились эти кафе, что мы первые несколько дней не могли дойти до моря. Только видели из кафе.
И вот мы спешим на побережье. Его золотые огни манят нас, обещая радость и веселье. Мы несёмся.
И тут в тёмном переулке меня хватает за руку дама. Интересная такая, но выпившая уже.
– Икс-икс-икс! – кричит она. – Икс-икс-икс! Вот ты где? А я тебя обыскалась!
Конец ознакомительного фрагмента.