Моби Дик
Шрифт:
Глава девятая
В Нантакет
Нa следующее утро, в понедельник, сбыв набальзамированную голову местному цирюльнику в качестве болванки для париков, мы с Квикегом расплатились с хозяином гостиницы и, погрузив все наши пожитки в тачку, зашагали к причалу, где швартовался маленький нантакетский пакетбот «Лишайник».
Люди на улицах изумленно пялили на нас глаза — не столько на Квикега, потому что к диарям здесь привыкли, сколько именно на нас обоих, дружно шагавших рядом. Но мы не обращали ни на кого внимания и подошли к причалу как раз вовремя: только успели заплатить за проезд и пристроить свой багаж,
Мы вышли в открытое море; ветер усилился, и наше ма-ленькое суденышко, как резвый жеребенок, помчалось вперед, раскидывая носом белую пену.
Стоя на палубе, мы с Квикегом с удовольствием подставляли лица морским брызгам, жадно вдыхая соленый воздух. Мы мчались все вперед и вперед навстречу океанскому ветру. «Лишайник» глубоко зарывался носом в волну, будто почтительно кланялся великой стихии, и над нами звенели снасти и грациозно выгибались стройные мачты.
Увлеченные величественным зрелищем, мы сначала не за-мечали насмешливых взглядов, которые бросала на нас компания сухопутных увальней, стоявших, как и мы, у борта, Эти неотесанные дубины никак не могли надивиться тому, что двое людей — белый и черный — могут быть друзьями, как будто белый человек чем-нибудь, кроме цвета кожи, отличается от черного человека.
Заметив их насмешки, Квикег вдруг схватил одного из этих балбесов, и я подумал, что этому дурню пришел конец. Прислонив к борту свой гарпун, могучий дикарь сгреб парня в охапку и с поразительной силой швырнул его вверх, так что парень перевернулся в воздухе через голову и тяжело плюхнулся на палубу. А Квикег спокойно повернулся к нему спиной, разжег свой томагавк и предложил мне затянуться.
— Капитан! Капитан! — заорал дурень, вскакивая на ноги. — Посмотрите, что делает этот черный дьявол!
— Эй вы, сэр! — сказал тощий, как мачта, капитан, при-ближаясь к Квикегу. — Ведь вы же могли его убить!
— Что она говорит? — обратился ко мне Квикег.
— Он говорит, что ты чуть не убил этого человека.
— Убил? — переспросил Квикег, презрительно сморщив разрисованную физиономию. — Убил эта маленькая рыбка? Хо! Квикег убивает не маленькая рыбка, а большой кит!
— Ну, ты! — заревел капитан. — Я убью тебя самого, про-клятый каннибал, если ты еще хоть кого-нибудь тронешь на моем судне! Смотри у меня!
Однако смотреть-то нужно было самому капитану, и смотреть в оба. Чудовищный порыв ветра внезапно оборвал шкот, и тяжеленное бревно гика пронеслось над палубой, от борта к борту, сметая все на своем пути.
Никто не успел и оглянуться, как бедняга, с которым так грубо обошелся Квикег, оказался за бортом. Матросы не знали, что делать: любая попытка остановить гик показалась бы безумием. Никто ничего не предпринимал, все столпились на носу суденышка и с ужасом следили оттуда за мечущимся бревном. Но, пока все стояли, оцепенев от ужаса, Квикег быстро опустился на колени, прополз под гиком и, схватив трос, закрепил один его конец за фальшборт, а другой свернул на манер лассо и набросил на гик, пролетавший у него над головой. Рывок… и гик пойман и закреплен. Паруса снова набрали ветер. Пока матросы спускали шлюпку, чтобы спасти тонущего парня, Квикег скинул бушлат и рубаху и прыгнул в воду, описав в воздухе широкую дугу.
Минуты три он плыл, выбрасывая далеко вперед свои могучие руки, и из ледяной пены поочередно показывалось то одно, то другое мускулистое плечо.
Я оглядел пространство вокруг моего смелого и благородного
Скоро шлюпка подобрала их обоих. Бедный дурень был спасен, матросы единодушно объявили Квикега отличным малым, капитан принес ему свои извинения, а я с этого часа прилепился к Квикегу точно ракушка к обшивке корабля, и
до самого последнего в его жизни прыжка в воду мы с ним больше не разлучались ни на один день.
Ну, есть ли на свете еще такой простодушный герой? Он и не думал, что совершил подвиг. Он попросил только пресной воды, чтобы смыть со своего тела морскую соль, а помывшись, надел сухую одежду, разжег трубку и, прислонившись к борту, мирно поглядывал на пассажиров, словно говоря: «Мир, в котором мы живем, только и может держаться на взаимной выручке, так что нечего удивляться, если язычник помог христианину, а христианин поможет язычнику».
Больше в пути с нами не произошло ничего интересного, и вот, наконец, с помощью попутного ветра мы благополучно прибыли в Нантакет.
Нантакет! Достаньте карту и разверните ее. Поглядите, как далеко от Большой земли расположен этот маленький остров. Вглядитесь внимательнее — это всего лишь песчаный холмик среди равнины океана. Кроме океана, нантакетцам негде искать себе пропитания, потому они бороздят его вдоль и поперек, словно собственную пашню.
Глава десятая
«Пекод»
Мы остановились в гостинице, которую нам рекомендовал Питер Гроб. Отлично поужинав вареной рыбой и получив от хозяйки лампу и указания относительно кратчайшего пути к кровати, мы направились в спальню, улеглись в постель и принялись составлять планы на завтра. Но, к немалому моему удивлению и беспокойству, Квикег дал мне понять, что уже успел подробно проконсультироваться по этому вопросу с Йоджо — так звали его черного божка — и что Йоджо дважды или трижды настойчиво повторил, что Квикегу утром следует оставаться дома, а я один должен отправиться в гавань и выбрать там подходящее китобойное судно, на которое мы с Квикегом наймемся. И еще, как сказал мне Квикег, Йоджо намеревается покровительствовать нам в плавании и потому он уже выбрал
судно, на котором я, Измаил, действуя будто бы по собственной воле, неизбежно остановлю свой выбор.
Я забыл здесь упомянуть, что Квикег весьма полагался на мудрость Йоджо и полностью доверял его советам, считая его неплохим, в общем-то, богом, который не замышляет ничего дурного, но, к сожалению, не всегда может осуществить свои благие намерения.
Мне, однако, этот план Квикега, или, вернее, план Йоджо, совершенно не нравился. Я рассчитывал, что проницательность Квикега и его богатый опыт помогут нам разыскать китобойное судно, наиболее достойное того, чтобы мы вверили ему свои судьбы. Но все мои возражения не произвели на Квикега ни малейшего впечатления, так что в конце концов я был вынужден согласиться и приготовился взяться за дело решительно и энергично, чтобы поскорее с ним покончить.