Многоточие

Карент Оливия

— Я спросил о другом… — начал Филипп, но неожиданно замолчал и о чем-то задумался.

— Филипп, это твой дом?

Тина окинула глазами гостиную. Он пристально посмотрел, и Тина догадалась, что Филипп прослушал ее вопрос. Она повторила:

— Это твой дом?

Филипп улыбнулся.

— Скажем так, я — неформальный владелец. Куплен он на имя сына Барса. Он у нас пока — «темная лошадка». Его, в отличие от меня и Барса, не знет никто. А мне хотелось иметь уединенное место, где я мог бы спокойно отдыхаать, где меня невозможно бы было найти, где мне никто бы не досаждал…

— …

и где ты мог бы без помех устраивать свои рандеву! — со скрытой иронией дополнила Тина.

Филипп усмехнулся, покачал головой и возразил:

— Ты ошибаешься, Тина. Единственное рандеву, которое состоялось в этом доме, сегодняшнее. С тобой.

— А-а! Догадываюсь!.. — засмеялась она. — Наверное, дом куплен не так давно!

Он тоже засмеялся и согласно кивнул.

— В общем-то, да. Недавно, — сделав паузу, Филипп добавил: — Очевидно, предчувствовал, что встречу тебя, Тина.

— Если для встреч со мной, то это — напрасная трата денег! — шутливо заявила она. — Раньше, насколько помню, мы обходились без дорогостоящих особняков. Ограничивались отдаленными парками, скверами и Магазином Игрушек!

— А кстати… — Филипп бросил на нее быстрый проницательный взгляд и, тщательно скрывая свои чувства, с подчеркнутым равнодушием спросил: — Об игрушках… Наверное, моя копия давно выброшена на свалку?

Тина всплеснула руками и горячо возразила:

— Что ты, Филипп! Нет, конечно! Медвежонок всегда со мной. Это же моя первая игрушка. Собственная! — она засмеялась. — Знал бы ты, Филипп, сколько усилий и мер предосторожности потребовалось, чтобы сохранить медвежонка в первозданном виде! Лия и Гарри столько раз на него покушались!.. Можешь быть уверен, Филипп, что твоя копия — цела. Как новая!

Испытывая какую-то непонятную, невероятную эйфорию от ее сообщения, Филипп заметно повеселел и шутливо добавил:

— В отличие от оригинала!

— Оригинал тоже ничего! — поддержала шутку Тина. — Вполне еще… Представляю, сколько женских сердец безнадежно разбито!

— Немало, — сверкнув глазами, согласился Филипп.

— А твое, судя по тому, что ты до сих пор не женат… — улыбнулась она.

— С моим сердцем не все так просто, — внимательно глядя на нее, многозначительно сказал он.

— А-а… — иронично протянула Тина. — Значит, и ты получил от ворот поворот! Понятно… Тон, дорогой, не теряй оптимизма и надежды! Я готова утешать тебя в твоих неудачах с этими коварными зловредными созданиями — женщинами. Можешь начинать жаловаться прямо сейчас!

— Тин, во-первых, эта женщина — не коварная и не зловредная, — скрывая улыбку, возразил он. — Во-вторых, я, действительно, ею отвергнут. В-третьих, плакаться тебе — бесполезно. Хотя бы потому, что на тебе, насколько мне не изменяет зрение, нет жилета. А в-четвертых, я оптимистичен сейчас, как никогда раньше!

— Вот и замечательно! — воскликнула Тина. — Но мне пора, Тон.

Она поднялась с дивана. Филипп тоже встал, взял ее руки в свои и негромко спросил:

— Мы можем встретиться завтра?

Тина помолчала, потом коротко произнесла:

— Нет. Я работаю.

— А послезавтра?

— Тоже.

— Так… когда же? — настойчиво спросил он, пристально

вглядываясь в ее лицо и не давая возможности убрать руки из своих рук.

— Филипп… а надо ли?.. — в голосе Тины звучало неподдельное сомнение.

— Да. Надо! — твердо заявил он.

— Хорошо… — вздохнув, согласилась она.

Они договорились о встрече и попрощались. Тину повез домой сын Барса — Альберт.

Когда Филипп остался один, он опустился в кресло и прикрыл глаза. Филипп испытывал наплыв противоречивых чувств. Нежданная встреча с Тиной наполняла его душу радостью. Тина… как казалось, навсегда потерянная Тина!.. теперь была снова здесь, рядом. Все такая же милая, открытая, непосредственная, искренняя. Хотя, конечно, ВРЕМЯ и трагические события оставили в ее жизни свой неизгладимый след. Не заметить этого было нельзя.

Филипп глубоко вздохнул. Как же жестоко распорядилась СУДЬБА!.. Филипп искренне сочувствовал Тине в ее утрате, потому что он, как н тяжело это было признавать, точно знал, какая необыкновенная любовь связывала Тину и Дана. Как же Филипп когда-то ненавидел его!!!Почти доводя себя до исступленного умопомешательства, завидовал! Он теперь страшно сожалел об этих, таких мелких и недостойных, чувствах. Филипп четко осознавал, что для Тины гибель Дана — невосполнимая потеря. Она была с ним так счастлива! Любила сама и была любима. С Даном Тина обрела тот спокойный домашний уют и теплую заботу, которых была лишена с самого рождения. А в результате…

Филипп вдруг вспомнил рассказ Тины о жестоком и абсолютно необъяснимом здравым смыслом поступке родителей Дана.

В гневе Филипп стукнул сжатыми кулаками по подлокотникам кресла. Как эти люди могли так поступить?!! Как?!! И теперь Тина — умная, тонкая, деликатная, вынуждена продавать свои знания, мысли, обаяние, время на потеху скучающих мужчин! Не всегда трезвых, тактичных, достойных. Выслушивать, как случилось сегодня, хамские высказывания какого-нибудь очередного Фреда!..

Впрочем… Филипп честно признал, что все-таки излишне утрирует ситуацию. Если спокойно и непредвзято рассудить, то работа Тины — нужная и даже гуманная. Ведь не всегда же ей приходится беседовать при таких обстоятельствах, как сегодня! Множество нормальных людей, действительно, нуждаются в общении. Обычном человеческом общении. Зная Тину, Филипп нисколько не сомневался в той характеристике, которую дал ей Алекс. Безусловно, Тина не испытывает недостатка в заказчиках. И все-таки… все-таки…

Филипп уткнулся лицом в ладони. Сколько ни убеждал он себя самыми разумными доводами, внутри все протестовало.

Боже, Боже!.. Он, Филипп, имел столько возможностей, в том числе, и финансовых, столько связей, очень влиятельных, а помочь хоть чем-нибудь женщине, которую по-прежнему любил, не мог.

Да что там «по-прежнему»!.. Филипп и сам не ожидал, что его чувство к Тине через столько лет вот так, при одном лишь ее появлении, заполыхает в сердце неистовым испепеляющим пламенем. Оказалось, что и длительная разлука, и мучительные переживания каким-то невообразимым образом ушли куда-то в небытие. Главным стала только любовь. Его, Филиппа, любовь к Тине.