Многоножка
Шрифт:
Он говорил спокойно и мечтательно. С таким спокойствием, будто знал, что мечты его не сбудутся, и высказывал их просто так. Чтобы все знали, что в его голове.
– Ага, попробуй выступи – и тебя прищучили бы! – хмыкнув, осадил его другой парень, ниже его ростом, но шире в плечах, и с волосами покороче. И нос, и подбородок его были квадратными, а волосы на голове – того же цвета, что у его собеседника. – Какой ты всё-таки глупый, Костя Соломин!
«Почему он зовёт его по имени и фамилии?» – первым делом подумала
«Глупый» Костя Соломин не обиделся, а сделал псевдо-страдающее лицо и возвёл глаза к небу.
– Ну чем же ты меня слушал! Нюра, ну скажи ты нашему тупому Серёже, что он не прав, а я прав.
– Революции это плохо, – вынесла свой вердикт Нюра, сидящая на самом верху Гардеробуса с книжкой в руках. Она говорила еле слышно. Лицо у неё было улыбающееся и доброе, а волосы – длинные и прямые, спадающие на тонкий синий свитер.
– Ты знаешь кто? – вздохнул «глупый» Костя Соломин. – Ты детерминированная личность.
Тот, кого назвали Серёжей, перевёл взгляд на звук закрывающейся двери и увидел Тамару.
Осмотрел её, взглянул на Стикер, потом снова на неё.
Тамара осторожно сняла шапку, тряхнув светлыми волосами.
– Привет.
Теперь взгляды всех ребят перескочили на неё.
– Тебе кого? – спросил Серёжа. У него был ровный голос, идущий прямо из горла, и татуировка на руке с часами. Сколько ему было лет?…
Тамара быстро нашла слова.
– Я… новый участник.
Ребята неуверенно переглянулись.
– Ты хочешь в театральный клуб? – уточнил Костя Соломин так, будто Тамара могла ошибиться.
– Тогда тебе нужно к Свете, наверное… – сказала ей Нюра, снова оторвавшись от книги.
– На самом деле, ловить тебе здесь особо нечего, – признался Серёжа, сунув руки в карманы. Видимо, решил идти ва-банк. – Здесь не проводится репетиций, на мероприятия нас больше не зовут…
– Тогда почему вы сами до сих пор здесь? – напрямую спросила Тамара.
Серёжа пожал плечами.
– Да просто время коротаем.
– Мне здесь нравится, – признался вслед за ним «глупый» Костя Соломин. – Тут своя атмосфера, можно поболтать и чай попить. А можно вообще не приходить, и никто слова не скажет.
– Мы просто учимся в одном классе, – пояснила Нюра с Гардеробуса. – Вот и ходим сюда посидеть после школы.
– А скоро его вообще закроют, – опять взял слово Серёжа. – Так что иди лучше ищи какой-нибудь другой клуб. Здесь – просто пародия на то, что было раньше.
– Света мне сказала то же самое, – ответила Тамара, снимая куртку и вешая её на крючок. Она осталась в белой школьной рубашке и тёплых спортивных штанах. – Вы – все, кто тут есть?
– Формально есть ещё один парень, – ответил Серёжа, видимо, бывший тут за главного (так
– Ясно, – Тамара кивнула.
Она прошла на середину комнаты, встав перед грудой театральных вещей, расставила ноги, обеими руками упираясь в поставленный перед собой Стикер, и произнесла на весь небольшой зал:
– Я хочу вступить и поставить здесь спектакль!..
Её энтузиазма никто из троицы не разделил. «Глупый» Костя махнул рукой, а Серёжа почесал шею и поморщился.
– Как бы помягче сказать…
– У тебя ничего не выйдет.
– Вчетвером – конечно не выйдет! – уверенно сказала Тамара. – Но я хочу привести ещё людей. И тогда всё получится!
– Ты откуда такой оптимисткой родилась? – удивился Костя Соломин, подняв брови. Он смотрел на неё удивлённо, а Серёжа – оценивающе. Они оба не верили.
– Набери хоть сотню людей – кто учить-то будет? – задал вопрос Серёжа, скрестив руки. Он спрашивал совсем не зло, и не с досадой, а по делу. По его лицу было видно, что он готов согласиться, если Тамара всё ему расскажет.
– И кто нас выступать пустит? И куда – спросил вслед за ним Костя Соломин.
– И ты-то сама кто и откуда? – спросила с Гардеробуса Нюра. Она единственная из всех смотрела на Тамару с неподдельным интересом.
И той было что ответить. Она – как учила её бабушка – задрала нос вверх и отрапортовала громко и весело:
– Меня зовут Тамара Павловна Суржикова! Восьмой класс 76-й школы! Пятнадцать лет! И я хочу поставить здесь спектакль!..
…Громкие слова её были вновь встречены молчанием.
– Меня Серёжа звать. Там, на шкафу – Нюра Колодкина, а этот увалень – Костя.
– Очень приятно, – подтвердил «увалень» Костя.
– Что до «поставить спектакль»… – продолжил Серёжа, – Света пыталась, и у неё не вышло, а она – дочка Виктора Саныча. Вот при нём было клёво. А заменить его никто не смог.
– Был тут один «молодой руководитель», – подал голос Костя, – кто-то из политических, что ли. Хотел здесь снимать пропагандистские ролики под депутатов и на этом зарабатывать. Света ему бойкот объявила, и мы с ней, естественно, тоже. Он и сбежал. Больше не появлялся…
– А другой всё время требовал снимать всякую чушь, и всегда был недоволен, – поделилась Нюра. – Потом он к двум девочкам приставать начал, и Света его в шею погнала.
– А третий был ни о чём, – снова заговорил Серёжа. – Давал нам задания и уходил бухать. При этом сделали, не сделали – нисколько его не волновало. На такого надеяться себе дороже.
– И что, он до сих пор руководит?
– Да кого там… Ушёл в запой и месяца три уже не появляется, вот клуб и развалился окончательно. Людей-то и так было не очень много… после предыдущих придурков.