Многоцветье
Шрифт:
Аеша кивнула и отошла. Пора было постепенно начинать.
— Ули, на тебе наша охрана. Смотри внимательно, расскажешь, что будет происходить наверху и предупредишь, если что, — я отдавал последние приказы.
Помимо неё, конечно, были и другие, кто следил за обстановкой. Да и площадь была надёжно перекрыта гверфами, а на крышах разместились несколько хатоу.
— Ашер, Нео, устраивайтесь, — я кивнул на каменный помост, на котором когда-то музыкой добывал для Сайриса снаряжение. — Балтор…
— Я, друг-Лиин? — обернулся гверф. Он как раз заканчивал закреплять яйбахар.
Я про себя
— Просто играй свой обычный простой ритм. Большего не обязательно.
Привлечь своих спутников было важнее, чем кажется. Пусть и не очень умело, но просто поучаствовав в этом, они очень расположат к себе людей. В случае с Балтором — особенно важно, потому как отразится и в целом на отношении к гвервам. Из всей нашей армии на них сиин смотрели с особенным опасением.
— Мы с сестрой тоже… — Фейенмай с Райенмай стояли позади, сжимая свои хаани.
Я улыбнулся и кивнул. В пути они ни разу не прикасались ни к каким инструментам. Даже не знал, что они у них есть. Хотя скорее всего, просто одолжили у кого-то из собравшихся.
Последней встала Мора в созданном из воды элегантном платье цвета индиго.
А затем, всё началось.
Сперва — просто.
Я начал один, с очень простым ритмом хаани.
Поначалу мелодия шла ни о чём, будто разыгрываясь. Игра была простой, но выверенной. Но с каждой нотой беззаботность сменялась тоской. Которая вскоре превратилась в ужас и боль. Я вложил все свои воспоминания о том, когда впервые встретился с вороньей ротацией. Вложил боль от потери отца. Вложил боль матери, что так и не смогла пережить эту потерю.
Табуированная тема, которую никто не поднимал. Народ, избегающий реальности, говорил «унесла судьба», «его время пришло» и так далее. Нечто неизбежное. Будто несчастный случай или болезнь. Все всё понимали, но никогда не говорили вслух и не описывали в лиир.
Жуткий пир, на котором двенадцать лучших дев сиинтри исполняли музыку, пока крылатые твари пожирали их соплеменников. Возможно поэтому мы стали так мало ценить свою и чужую жизни.
Я вплёл ноты мелодии, что пришла мне в голову, когда я спускался в железной клетке из храма безбожников. Вряд ли кто-нибудь вспомнит, но почему бы и нет?
Мелодия начала ускоряться. Вот здесь мне понадобился уже куда больший навык, но в этом мне помогал сам инструмент, способный проникать в души.
А затем…
Ашер применил простенькую магию, чуть затемнившую площадь, будто на тропах Подземья. И подсветил бирюзу вокруг нас, создавая подобие атмосферы тоннелей.
Послышались тихий бой барабанов и стук цимбал.
Крохотная передышка в несколько секунд, в которые я взглянул на сородичей. Задеть их у меня получилось. Многие даже расплакались. Многие были испуганы и поглядывали вверх, ожидая вороньей кары.
Я призвал тишриту. Лучший инструмент, чтобы описать сражения в подземельях и путь в большое Подземье.
Тоска сменилась динамичной боевой мелодией. Страх переходил в боевой запал, а Ашер окрасил пространство вокруг нас в красные цвета. Запретные, как их называли сиинтри.
Послышались возгласы. Такой ход понравился не всем,
Вперёд вышла Мора с морией. Её навык игры на инструменте и опыт во много сотен лет были тем, что нельзя прекратить слушать. Тем более, что как и в тот раз, когда она впервые приняла нынешний облик, девушка активно использовала водную магию вокруг себя. Смотреть на это было так же завораживающе, как и слушать.
Пора идти дальше.
Призвав силу многоцветья, я придал себе более грозный вид и принялся играть на хаани и тишрите, всё больше ускоряясь и выходя на предел своих навыков.
Я описывал Доминион и живущих там. Описывал настоящий рынок, таинственный мир клеток, где живые обитают в зависших посреди черноты островках металла. Столкновение с Алькором, Зоосад… испытания, которые каждый раз заставляли сердце трепетать от страха, но вместе с тем и преодоление его.
Но когда собравшимся сиин, которые и так были в восхищении от уровня игры с двадцать девятым навыком, решили, что я достиг предела, настало время снова их удивить.
Повествование перешло к пути в клинковую рощу. Я начал медленно менять цвета и инструменты, сперва адырна, затем колёсная лира, цимбалы… Калейдоскоп эмоций и образов подходил к следующему акту.
Сражение с Арахной я начал с того, что под возгласы окружающих, впервые применил навык двойников и рассыпался на множество копий.
Цвета принялись сражаться, создавая картину боля. А развеиваясь, копии возвращались ко мне и призывались снова, только уже игравшими на инструментах.
Последний акт моего концерта был оркестром, частично умолкшим лишь когда я воспроизвёл песнь Мёртвокотья на яйбахар, показав мастерское владение ещё одним инструментом. Для того, чтобы пройти захваченный пустотой город, я вкинул во владение навыком игры на этом инструменте весь возможный на тот момент максимум — двадцать единиц. А это тоже цифра на уровне легендарных музыкантов.
И затем мелодия снова рассыпалась на множество инструментов. На этот раз — всех двенадцати.
Да, в артефактной игре чувствовалось что-то чуждое мне, влияние инструмента на игру. Да и баян с эктарой, цымбалами, морой и ситар я владел средненько. Чисто на уровне аккомпанемента. Но это с лихвой компенсировалось запредельными навыками владения хаани.
Сейчас моя ловкость с учётом полученных очков характеристик, достигала безумных двадцать трех единиц. С учётом активных артефактов и баффов — двадцать семь. Навыки хаани я поднял до максимально возможного уровня. И поскольку я самый высокоуровневый сиинтри в этом мире, никто даже близко не мог подойти к этому уровню владения.
Ведущая партия была такой, что любая иная игра на её фоне была бы лишь аккомпониментом.
Пора было переходить к финалу. Основанию крепости Каменного Облака и моей пока ещё не имевшей названия будущей империи. В которой все будут равны, без притеснений младших старшими. Без вороньей ротации и экспериментов змей.
Я так погрузился в игру, что даже не сразу заметил, как двое сиинтри по очереди подошли ко мне, и оставили рядом с играющей на хаани бирюзовой копией свои металлические барабаны. На безмолвном языке сиин это означало просьбу взять в ученики.