Мнимые люди

Белоусов Андрей Константинович

— Ну не надо так… Вы же всё отлично понимаете, — обиделся он. — А я, в свою очередь, сделаю всё что смогу. Удачи профессор! Да кстати. Перешлите в центр по закрытой линии все ваши исследования. Ну не тащить же их с собой, а то мало ли что, по дороге может случиться.

— Сделаю, — последовал короткий ответ и в трубке потекли гудки отбоя.

Школяров удручённо положил телефонную трубку и печальными глазами посмотрел, как капитан сидя на корточках, успокаивает молодую, красивую девушку. Генерал дал ясно понять, что он не хочет потерять своё место, когда поднимется

шумиха и потому о спец лаборатории не должна прознать ни одна посторонняя душа.

Все результаты экспериментов строго заносились сотрудниками в личные компьютеры. В последующем, результаты сортировались, суммировались и пересылались в главный компьютер, откуда уже данные пересылались в центр анализа и в архив.

Отправив немногочисленные результаты и присовокупив к ним поспешно изложенные выводы по дальнейшим исследованиям, Школяров открыл строго секретный файл. Генерал Овчаренко даром времени не терял, программа «Ликвид» была уже запущена и требовала только подтверждения из самой лаборатории. Можно было конечно отказаться и ждать что будет, но профессор нутром чуял, вероятное развитие дальнейших событий. Генерал не дурак и скорее всего у него уже готов запасной план, на тот случай, если профессор взбрыкнёт. Так или иначе, но он взорвет лабораторию.

Школяров поводил компьютерной мышью, отыскивая курсор. Набрал код само распаковки файла и подтвердил, щелчком мыши, команду: «выполнить». На мониторе высветился циферблат с бегущими цифрами. На эвакуацию оставалось меньше десяти минут.

— Профессор! Надя пришла в себя, — окрик капитана, оторвал Школярова от мрачных раздумий.

— Это хорошо. Поднимайте её, нам надо выбираться.

— Не понял?

— А что тут не понятного. Группы поддержки не будет, приказ генерала: выбираться своими силами, — вздохнул Школяров.

— Чёрт! Но почему? — выкатив глаза удивился Фёдоров, придерживая за плечи девушку. — Это же безумие покидать помещение и идти прямо им в лапы.

— А я откуда знаю! — неожиданно для себя выкрикнул Школяров, потому как и сам уже был на грани истерики. «Шансов, на то, что удастся спастись — ноль». Но видя состояние Фёдорова, спохватился. — Они видите ли не хотят шумихи, которая в скором времени может подняться, — размахивая руками, повторил он слова генерала, немного утрируя. — Генералу не нужны лишние глаза. Нас с вами, тихо мирно подберут у выхода, если конечно, мы каким-то чудом выберемся, а затем спрячут до лучших времён… Так что, как сами видите, выход у нас всего один, нужно пробовать, или подохнем здесь раньше или позже.

Ответить капитан не успел. Мирно сидевшая на полу, Надежда, неожиданно извернувшись, повалила Фёдорова и с безумным видом усевшись верхом, методично принялась его обнюхивать.

— Надя! Надя, что ты делаешь? — под тяжестью девушки, пропищал капитан. А затем его глаза полезли на лоб. — О, нет! Профессор она заражена. Она мутант! — Фёдоров предпринял попытку сбросить с себя девушку, но куда там. Надежда вся, как будто налилась свинцом. И сейчас на нём сидела не хрупкая женщина, а настоящий стальной памятник. — Что она делает? Почему меня не убивает? —

сдавленно прохрипел он, с ужасом глядя в бездушные глаза, склонившиеся над ним.

Школяров вжавшись в стену, просипел, враз пересохшими губами:

— Так вот почему её дружок не тронул её. Она уже была заражена, а мы сами притащили с собой чудовище в человеческом обличии.

Девушка услышав голос профессора, неожиданно потеряла интерес к капитану и повернувшись к Школярову страшно зашипела, отыскав новую жертву. Проворно встала и покачиваясь на жутко изогнутых ногах, пошла на профессора.

Фёдоров, враз догадавшись о причине странного поведения, побудившие Надежду оставить его в покое, с видом обречённого, не теряя не секунды драгоценного времени, подскочил к девушке сзади, обвил её руками и всем своим весом постарался задержать. Куда там, она пёрла словно танк.

— Профессор, хватайте автомат! Я долго её не удержу! — красный от натуги, закричал Фёдоров. — Профессор! Скорей же!..

Школяров, заставил таки себя отлипнуть от стены и взять трясущимися руками автомат. Тщательно прицелился, хотя можно было стрелять прямо на вскидку, и не смог нажать на курок. Он ещё не разу не стрелял в человека. И несмотря на то, что сейчас перед ним был вовсе уже не человек, Школяров побоялся таки задеть капитана и тем самым стать настоящим — убийцей, когда всего себя посвятил только — жизни.

— Да стреляйте же вы на конец! Я вам приказываю! Не думайте обо мне! Я заражён! Мне всё равно не жить! — орал Фёдоров, шага за шагом, приближаясь вместе с девушкой к профессору.

— Нам уже всем не жить… — Очередь из автомата опрокинула переплетшиеся в борьбе тела.

Отгремела канонада и оружие выскользнув из трясущихся рук профессора, с громким стуком упало на пол. Протерев слезящиеся глаза, Школяров медленно приблизился к мёртвой девушке. Капитан, слава Богу, был жив. И Школяров наклоняясь помог ему скинуть с себя мертвое тело:

— Как вы? Я вас не задел? — испуганно спросил он, стаскивая мёртвое тело.

Фёдоров простонал:

— Плохо… Но хочу вас поздравить, вы не промахнулись.

Освободив капитана, Школяров к своему ужасу заметил на его груди, расползающиеся, пятна крови. Две шальные пули, пронзив тело девушки насквозь, пробили грудь капитана, задев лёгкое. И Фёдорова силясь дышал часто и прерывисто, часто кашлял, и с каждым выдохом, выплёвывая маленькие капельки крови.

— Ну как же так… За что, Господи! — рыдая, Школяров бессильно опустился на колени рядом с капитаном.

— Не убивайтесь так, профессор. Кхе-кхе. Ничего страшного. Я даже вам благодарен. Кхе. — попытался улыбнуться профессору, капитан Фёдоров. — И если честно, даже рад, что умру именно вот так, а не превращусь, в одно из этих чудовищ. Кхе… Хотя бы, перед смертью останусь человеком, и моя душа попадёт в рай…

Профессор снял очки и тихо заплакал, опустив голову на грудь.

— А вы должны идти профессор. Кхе. Возможно вы спасётесь. Оставьте меня.

— Поздно уже мой мальчик. Поздно… — прошептал Школяров, вытирая лицо капитана. — Да и не выбраться мне…