Мнимые люди

Белоусов Андрей Константинович

И такой момент настал…

Правый и левый фланг, не выдержав психологического накала, вступил в бой чуть раньше, чем намечал сам капитан. Махнув на них руками, там мол другие командуют, а у самого, хоть и тряслись уже поджилки, решил немного обождать. И вот когда противник пересёк условную линию, и ожидание становилось равносильно самоубийству, Лактионов швырнул со всего маху, как можно дальше осветительную шашку и заорал что есть мочи, переходя на боевой темп:

— ДАВИ ИХ!!!

И началось…

Шквальный огонь, подобно единому тарану,

отшвырнул передние ряды мутантов, в первую же секунду отправив к праотцам сотню из них. Затем вторую.

Тысячи трассирующих пуль, расчерчивали ночной воздух, яркими, пунктирными полосами, врезаясь в живую плоть, дырявя её и разрывая на части. Фонтаны земли и сотни осколков веером разлетались от эпицентра гранат, расшвыривая ряды нападающих.

Шум поднялся неимоверный. Резкие, отрывистые автоматные дроби, сливаясь в единый монотонный гул, запели победную песнь смерти. Вторя основному составу оркестра, забубнили пулемёты. На подхвате защёлкали и зарокотали скорострельные станковые гранатомёты. Разрывы гранат, свист пуль и мат людей единовременно разорвали тишину предрассветной ночи. И среди всего этого шума, гама и людских проклятий, противоестественно-тяжёлое молчание мутантов, ни визгов умирающих, ни стоны раненых ни разу не вырвалось из их глоток. Только тупое упорство и бешеный напор, существ не преклоняющихся перед страхом смерти.

«Мимы», волна за волной накатывали на позиции людей, стремясь сломить их оборону. Но встретившись лоб в лоб с ураганным огнём, были вынуждены, волей не волей, вновь и вновь откатываться назад. Запутываясь в колючей проволоки, раздирая руки в кровь, сшибая противопехотные ежи, лезли они напролом как заведённые, чтобы в конце своего пути пополнить ряды трупов, с неимоверной скоростью заполнявшие всё видимое пространство.

И вдруг вся эта бессмысленная мясорубка как-то сразу закончилась…

Преодолевая звуковой барьер шума сражений, по всему полю боя неожиданно пронёсся вой «крикуна». И подчиняясь негласному приказу, ещё секунду назад бурлившая и перекатывавшаяся с места на место, словно живое море, волна атакующих мутантов, вдруг как-то сразу осела и замерла, сразу выпав из поля зрения обороняющихся, словно чудовищных размеров коса, прошлась по их рядам, выкашивая под основание. Только что бежали, можно сказать, неслись со всех ног, и вдруг, рухнули, будто спелые колосья пшеницы.

И всё произошло так быстро и так стремительно, что люди вначале, не разобравшись в ситуации, ещё с минуту продолжали вести шквалистый огонь, поливая окрестности килограммами свинцового дождя. Пока вдруг не прозрели и не задались удивлённо вопросом, что передавался шёпотом из уст в уста:

— Что происходит?

— Куда они подевались?

— Чёрт где они? Ты их видишь?

— Чертовщина какая-то… Не могли же они сквозь землю провалиться?

Но были среди прочих и другие вопросы, переполненные, в отличие от первых, надеждой:

— Неужто всё?

— Братцы никак они отступили? — робко прозвучало и подхвачено многими

затем, тем самым разрежая нервную обстановку. И понёсся шепоток со всех сторон:

— Они отступили, они отступили…

— Хватит пороть чушь! — резкий окрик капитана Лактионова, заставил солдат спуститься на землю. — Всем быть начеку! — скомандовал он как можно громче, пророкотав громом над всеобщим поднявшимся галдежом. — Проверить исправность оружия! Пополнить боезапас! И чёрт возьми, дайте кто-нибудь больше света!

И на смену практически погасшим осветительным шашкам, в воздух полетели новые, разбрасывая снопы искр, а в небо взметнулись с шипением осветительные ракеты, разом немного освещая впереди лежащее пространство.

Капитан прильнул к окулярам бинокля и увиденное им, сквозь колеблющиеся сумерки, очень ему не понравилось.

Оказывается «мимы» никуда не ушли, как многие на то надеялись. Нет, противник по-прежнему был на месте. Просто мутанты, по непонятной для людей причине, все вместе, вдруг взяли, да и улеглись на землю, где настороженно и замерли, будто что-то замышляя.

Лактионову это очень, очень не понравилось. Он нутром почувствовал надвигающуюся угрозу, исходящую именно от замерших на земле мутантов. Но вот какую? Он никак не мог себе объяснить в чем она заключается, но чувствовал он её (эту угрозу), довольно отчётливо. Он знал, понял как-то это сразу, что ни в коем случае нельзя медлить, нужно что-то предпринять. Но что?

Отдавшись чувствам и здраво рассудив, Лактионов передал по персональной рации. Отрывистую команду, всему командирскому составу роты:

— Накройте этих тварей гранатами! Нельзя допустить чтобы они там лежали и что-то замышляли. Внесите панику в их ряды! Всем гранатомётчикам, Огонь! Всем остальным, вести обстрел противника посредством подствольного гранатомёта, у кого есть. Ручные гранаты беречь!

И пока передавалась команда по взводам, он сам, не долго думая, послал первую гранату в гущу противника. Пока летела первая, дослал вторую в потствольник и снова выстрелил. А с взрывом третий гранаты подключились уже и остальные. И снова окрестности озарились короткими вспышками огня и громоподобными звуками взрывов.

Совсем рядом с капитаном находился один из станковых скорострельных гранатомётов. Лактионов просто любовался, пока заряжал подствольник, как лихо держась двумя руками за поручни гранатомёта, вёл огонь один из его бойцов. Быстро и четко посылая снаряды один за другим, он перекапывал землю и всех кто на ней находился, точно по линии. Вот только звук издаваемый при этом неприятно давил на уши, но это ничего, можно пережить, авось не оглохнешь.

Сотни фонтанов-гейзеров с резким громовым хлопком, взметались в отдаление от людей и что творилось сейчас там, лучше было и не знать, но то что противнику приходилось не сладко это и без слов понятно. И так могло бы продолжаться довольно продолжительное время, пока например не закончились бы боеприпасы, если бы не вмешались «мимы».