Мне просто стало скучно...
Шрифт:
Часть 1
Учебники с грохотом полетели на пол заодно со всеми письменными принадлежностями, что были на парте. Твою мать, неужели нельзя приземлять свою задницу так, чтоб ничего не падало?
Поморщившись и выругавшись про себя, я принялась собирать учебники. Ненавижу, когда садятся на мою парту. А между тем Погосян даже внимания не обратила на то, что изволила натворить. А ну и черт с ней, свалила бы поскорей к своим друзяшкам, нечего возле меня ошиваться, устраивая бесконечные фотоссесии. Конечно, сидя на моей парте, она, наверное,
Поднимая с пола последний учебник, я заметила, что ко мне приближается ОНО. Ух черт, надо срочно сматываться! Но было уже поздно.
– Ма-ай, сходи со мной в туалет, – протянула бровастая, подойдя почти вплотную ко мне.
Вот дожили, называется, она уж и до туалета без посторонней помощи добраться не может. Но если не пойду...
Пришлось тащиться в уборную, заранее строя планы, кого еще из одноклассниц я там встречу. К счастью, никого. Туалет вообще, по большой удаче, оказался полупустым, поэтому Настя почти сразу соизволила скрыться в кабинке, а я занялась изучением своего лица, отражавшегося в зеркале, прикрепленном над раковинами на противоположной стене. Странное оно у меня...
Видимо, бессонные ночи и почти постоянная нервотрепка здорово сказывались даже во внешнем виде, проступая болезненной сероватой бледностью на лице. А мне нравится. До одури нравится...
Моим внезапным псевдофилософским размышлениям о внешнем виде пришел конец, когда бровастик вновь выпрыгнул из кабинки, причем так резво, что возникло ощущение, будто ему там кто-то неведомый отвесил хорошего пендаля.
– Покажи мне альбом, – требовательно проговорила она, обернувшись к зеркалу и картинно улыбаясь, чтобы воочию убедиться в своем великолепии, – ты обещала.
– У меня нет с собой. Хотела утром кое-какие детали подправить и оставила на столе, – хмыкнула я, надеясь, что она поверит.
– Врешь! Ты его каждый день носишь, я знаю! – упрямо заявил бровастик.
– Правда? Неужели? – протянула я в уже окончательном изнеможении.
Черт, раздражает...
Настя схватила меня за рукав и настойчиво потащила в класс, приговаривая что-то про обещанные рисунки. Твою же мамочку, когда уже кончится этот чертов день. И снова не выспалась...
Тяжело вздохнув, я поплелась за бровастиком в класс, правда, от дальнейших ее издевательств меня спас звонок. К счастью, этот урок последний. А может, и не к счастью, кто знает...
С трудом добравшись до дома по невыносимому холоду и скользкой дороге и быстро, пока не замерзли пальцы, открыв дверь ключом, я заскочила в квартиру и, сбросив портфель, отправилась мыть руки. Почти сразу же за моей спиной послышалось какое-то непонятное шуршание.
– Мая, почему вошла, даже не поздоровавшись? Нормальные внучки скажут: „Здравствуй, бабушка, я дома”, а ты все молчком, все молчком. Как аутист какой! Все, вон я гляжу, звонят своим родителям из школы: „Бабушка, я дошла, со мной все в порядке”. А тебе что, трубку сложно в руки взять? И кого мы воспитали? Монстра какого-то, инвалида чувств! Вот скажи мне,
– Да-да, – равнодушно протянула я, пропустив мимо ушей привычный вопрос бабушки. Очень зря, между прочим.
– Что значит: „Да-да”?! Опять в уголке сидела, ни с кем не разговаривала?! Мая, ты должна жить в социуме! Неужели не понимаешь, мы хотим тебе добра!
О да, сдался мне ваш социум, к чертям его... Как же все это достало. Каждый вечер изо дня в день, когда я прихожу домой... Это даже не скучно. Я хотела бы описать, вот только слов подходящих подобрать не могу. Перемен хочется, хоть каких-нибудь...
– И какие у тебя завтра уроки? – в дверях собственной комнаты меня встретила мама.
Я заглянула ей через плечо и увидела уже прекрасно распотрошенный портфель, открытый дневник уже лежал на столе.
– Зачем спрашивать, если уже посмотрела? – я попыталась протиснуться в комнату.
– Я хочу услышать ответ от своей дочери, а что в этом такого?
Ну вот, еще одна.
– У меня завтра семь уроков. Довольна? – Я устало вздохнула.
– А что это ты так с матерью разговариваешь? Грубиянка! Вот отец с работы придет, я ему расскажу! Он тебе интернет отключит.
– Хорошо, – кивнула я, не в силах о чем-то спорить.
– У тебя несерьезные уроки, я посмотрела. Сейчас гулять пойдешь, Даша вон, уже давно на улице. Иди пообщайся с девочками, ты все время в вакууме находишься.
– У меня уроков много, – отрезала я, принявшись разбирать учебники.
– Мне плевать, – мама скрестила руки на груди, – потом сделаешь. Нужно общаться со сверстниками. Иди гулять.
Ах так... Я молча положила учебники на место и, вновь вернувшись в коридор, одела куртку и сапоги.
– Подожди! В этой куртке не ходи, она для школы, возьми попроще, – в коридоре появилась бабушка.
Да что они, меня преследуют что-ли? По-прежнему не говоря ни слова я застегнулась и, схватив шапку, выбежала в подъезд.
До вечера не приду. Сил нет больше их видеть.
И тут я почувствовала, что за моей спиной в абсолютно темном пролете между этажами кто-то стоит...
Часть 2
Кто же это? Кому вдруг понадобилось стоять в темноте...
Я замерла, стараясь как можно точнее оценить ситуацию. Всегда удивляла меня эта способность, а сказать точнее, неспособность... Полное неумение паниковать. Порой даже странно становилось, это ведь инстинктом самосохранения называют? Хотя нет, страх присутствует, даже сердце так гулко колотится, что в ушах отдается. А разум все равно ясный...
– Кто здесь? – я резко обернулась, надеясь хоть что-то рассмотреть, но бесполезно. Глаза по-прежнему резала непроглядная тьма. Ответа не последовало. Показалось?
Я взмахнула перед собой рукой, но она только уперлась в стену. Ясно, значит, здесь действительно никого не было. Только послышался откуда-то сбоку тихий, будто сдавленный смешок. Нет, наверное тоже показалось. Не собираюсь я в игрушки играть с каким-нибудь маньяком-педофилом, пусть себе резвится где-нибудь подальше. А лучше всего с Погосян или бровастой.