Мне Отмщение
Шрифт:
Саша подбежала к ней, обняла ее за голову, прижала к себе и, непрерывно целуя ее в макушку, торопливо зашептала в ответ:
– Конечно же не ты. Это она сама, сама, сама, сама…
Когда в комнату вошли представители охраны и администрации ОАО, они увидели стоящую в комнате около окна Сашу и прижавшуюся к ней Ксюшу, сидевшую перед ней на корточках. Обе были бледные, испуганные, плохо соображавшиеся. На вопросы могла еще отвечать Саша. А Ксюша была практически в невменяемом состоянии. Она молча плакала, испуганно тряслась всем телом и на любую попытку обратиться к ней с вопросом, вся сжималась, съеживалась, буквально уменьшаясь в размерах и начинала несвязно бормотать:
– Это не я…Это не я…Это не я…
Срочно вызвали скорую и Ксюшу отвезли в больницу, где ее положили в неврологическое отделения с диагнозом сильного психологическое потрясения. Приехавшая затем милиция особенно не мудрила. Да и что здесь было мудрить? Картина была ясная. Несчастный случай по неосторожности. Сильно высунулась из окна и выпала. Выпала сама. Никто здесь ни в чем не замешан. Ну, а девушка, Ксюша оказалась нечаянным свидетелем происшествие
Так потихонечку все и заглохло. Вскоре Ирину Владимировну похоронили. При вскрытии выяснилось, что умерла она еще во время падении – сердце не выдержало. Но это даже и лучше – не мучилась, бедная. На ее место поставили Людмилу Ивановну. Поставили ее временно, потому что на роль постоянного начальника бюро она категорически не согласилась. Ну, не согласилась, так не согласилась. Тоже не беда. Поставим потом другого, если найдем.
Оказалось – нашли. Через несколько месяцев на ее месте оказался молодой парень, лет двадцати пяти. Чей-то родственник. Парень, как парень, ничего особенного. Главное, что не сволочь и не слишком зануда. Ну, а специалистом и руководителем он станет лишь потом, потом, через несколько лет работы
После этого случая окна в "стекляшке" закрыли намертво, чтобы другим неповадно было выпадать А подоконники окон в срочном порядке приподняли по высоте с помощью специальных деревянных подставок.
Принимали меры. Подстраховывались
Ксюша пролежала в больнице долго, целых три недели – все никак не могла опомниться и придти в себя. Особенно трудно было ночами. Ей снились кошмары. Точнее, один и тот же постоянный кошмарный сон. Она стоит перед открытым окном их комнаты в "стекляшке". А в окно, согнувшись, высунулась пожилая женщина. Отчетливо видна ее серая, в темную полоску кофточка из какой-то естественной, легкой ткани. То ли лен, то ли хлопок, неизвестно. Подмышками темные пятна от пота.
На улице в тот день было жарко. И Ксюша кладет свою ладонь на спину женщины, ощущая под рукой пластиковую застежку лифчика, дряблую податливость ее высохших мышц, испуганно дрогнувших от прикосновения и этот отчаянный ее крик, наполненный недоумением и ужасом приближающейся смерти, когда она уже летела вниз: "А-а-а-а-а!". Этот крик до сих пор звучит у нее в ушах, стоит ей только закрыть глаза и попытаться успокоиться..
А здесь уже подошла сессия. Надо было срочно ликвидировать хвосты и получать допуск к экзаменам. Она попыталась было упросить своего лечащего врача выписать ее для участия в летней экзаменационной сессии. Но тот категорически отказался – надо было довести курс ее лечения до конца в стационаре, а потом уже делать выводы. Но он согласился предоставить ей возможность сдавать зачеты и экзамены из больницы по соответствующей справке. Девчонки притащили ей в палату конспекты лекций, тетрадки по практическим и лабораторным работа, учебники, и Ксюша засела за книжки. Это была своеобразной трудотерапией. За учебниками и конспектами она совсем забыла про свою болезнь и сессию сдала довольно успешно. Без хвостов. А то обстоятельство, что она сдает зачеты и экзамены из стационара больницы, в какой-то степени, даже помогало ей. Никто из преподавателей не пытался придираться к ней и с легкостью ставил ей оценку. Либо "хор", либо "уд". Даже математик сочувственно "поулыбался" ей и поставил "уд", без всяких, обычных для него дополнительных вопросов. А после экзаменов она ушла в первый в своей жизни законный производственный отпуск. Ведь она уже проработала на заводе целый год и ей по трудовому законодательству России был положен оплачиваемый отпуск на целых двадцать восемь календарных дней. В отпуск она поехала домой и вернулась на завод уже только в августе..
В их бюро за время ее отсутствия произошли значительные перемены Две бабушки ушли с завода. Ушли сами, по собственным заявлениям. Но не по собственным желаниям, а по просьбе администрации завода. В июне вышел на заводе приказ об оптимизации численности инженерно-технических работников в подразделениях завода. По этому приказу каждый ИТР-овец завода, достигший пенсионного возраста, имеет право на получение семи своих должностных окладов, если до первого августа текущего года подадаст заявление на уход с завода по собственному желанию. Были составлены списки таких желающих ИТР-овцев. Их оказалось около ста человек. И всем им при расчете в действительности были начислены эти пресловутые семь должностных окладов. Какова цель этого приказа – трудно было сразу определить?. Никакое вразумительное объяснения здесь не подходило. Что это? Попытка избавиться от пенсионеров, численность которых в инженерных службах достигало свыше 80-ти процентов работников? Да это же элементарно! По трудовому Российскому законодательству их можно было спокойно уволить только лишь по одному уведомлению. Ну, а для сохранения лица администрация может в этот момент провести сокращение штатов; может с каждым не нравящимся пенсионером провести индивидуальную психологическую беседу, после которой он сам, добровольно и без истерик подает заявление об уходе по собственному желанию. Да мало ли способов избавиться от нежелательного работника?! Вагон и маленькая тележка! В Советские времена, во времена строжайшего
А после массового ухода ИТР-овцев вдруг неожиданно выяснилось,(Весь вопрос – для кого – неожиданно?!), что из-за отсутствии квалифицированных специалистов очень многие заказы завод теперь делать не может. Поле деятельности завода резко сузилось. И что – теперь? Да ничего! Как жил завод, еле теплясь, так и продолжал жить. Но зарплату своим работникам продолжал регулярно выплачивать. Во всяком случае – пока продолжал. А все остальные передряги и перетасовки на заводе его рядовых работников волновали мало. Они просто ничего об этом не знали и не понимали. Раньше, при Советской власти, на заводе действовали перспективные планы его развития. Пятилетние, годовые, квартальные.. И эти планы были тесно увязаны с его "социалкой" – со строительством жилья, детских яслей, садов, школ, медицинских учреждений и т.д и т.п. Все работники завода, независимо от своего положения, следили за этими планами, интересовались ходом работ по их выполнению и потому знали, что на заводе будет завтра, послезавтра и даже через несколько лет. А сейчас – что? Да ничего! Даже главные специалисты были абсолютно не в курсе перспективы завода на ближайшие годы. Что будет с их заводом, как он будет в дальнейшем развиваться – никто из них представления не имел. Хозяева не считали нужным делиться подобными планами со своими подчиненными. И потому никто на заводе ничего не знал о будущем своего завода. А если его будущее тебе неизвестно, то за каким дьяволом тебе связывать свое собственное будущее с его неизвестным тебе будущим?. Смысл какой? Правильно – никакого. Вот потому-то молодежь и не шла на этот завод. Только лишь одни "гастарбайтеры".
Не понимала ничего в заводских делах и Ксюша. Но то, что две бабки из их комнаты ушли – ее обрадовало. И обрадовало чисто практически – освободилось одно рабочее место у окна. И она перебралась туда. Людмила Ивановна не возражала. И Ксюша благоустроила свое новое рабочее место по полному своему усмотрению Она его украсила цветами. На новый подоконник поставила несколько горшков и впереди себя на небольшой скамейке, которую давно уже заприметила на лестничной площадке, тоже. С помощью этой скамейки и горшков с цветами она хотела было отгородиться от неприятных глаз начальницы. Но очень скоро поняла, что такое при Ирине Владимировне невозможно. А Людмила Ивановна на такую чепуху внимания не обращала. Ей бы с работой своей справиться! А цветы – что? Пусть стоят, раз уж девчонка так хочет. И у Ксюши стало очень даже хорошо и почти что уютно. А это очень здорово, когда тебе самой на твоем рабочем месте нравится. Тогда работать тебе становится комфортно. Тогда работается намного лучше. Многие даже завидовали ей. Но самое главное – никто теперь не будет видеть, чем она у себя занимается. Можно будет теперь даже институтские контрольные и домашние задания делать. Красота!.
А потом, через пару месяцев появился новый начальник бюро. Юра. Юрий Николаевич Пашкевич. Но на Юрия Николаевича он не тянул, как ни старался. В своем деле он не тянул абсолютнейшее. Но он оказался племянником финансового директора ОАО. А родственные связи в нашей жизни значили всегда очень много. Значили раньше и, тем более, значат сейчас, когда нет парткомов, нет общественных институтов, нет контроля за деятельностью администрации. В таких ситуациях можно все! Как хочу, так и ворочу! Вон даже при Путине в правительстве половина родственников работает. И мужья, и жены, и племянники и шурины, и бог его знает еще кто!. Но все – родственники друг другу. А раз родственники, значит, им все можно. И никакой ответственности за полностью разваленные дела Вся страна встала против Зурабова, а какой толк?! "Наворочил" он столько, что десятку других за подобные дела давно бы пожизненную дали. А ему – ничего! Родственничек! Золотое слово! Как охранная грамота царского посланника. Никто не имеет права тонуть. А работа?! Да черт с ней! Страна громадная, природных ресурсов – море! На наш век хватит. А после нас – хоть потоп. Мы уже заранее подстраховались У детей – высшее зарубежное образование. У нас – счета в зарубежных банках. Проживем и без этой страны. Мы – люди современные, интернациональные. У нас по несколько гражданств. Где хотим, там и живем.
Так и здесь, в отделе Главного технолога. Тот факт, что этот молодой человек не слишком уж, мягко выражаясь, разбирается в том деле, которым руководит, никого из руководства ОАО не волновало. Ну и что? Мы тоже в машиностроении не очень разбираемся, но ведь не так уж и плохо руководим многотысячным коллективом ОАО
"Машиностроительный" завод! Так что вам еще надо? Всему можно научиться, если производство нуждается в твоих новых знаниях и у тебя есть для того желание. А нет желания – подстегнем его или снимем такого руководителя с должности. Тем более, что ему посоветовал Главный технолог взять себе в помощники одного из имеющихся в бюро технологов, поопытней. сделав ее ведущим инженеров. И они вместе уговорили на это место Людмилу Ивановну. Все равно она уже была исполняющей обязанности начальника бюро, значит, все подробности этой работы более-менее уже знала. И Людмила Ивановна взяла на себя ответственность за бумажную работу в самом бюро: получение заказов, регистрация их и учет, работа с извещениями на различные изменения в технической документации заказов и т.д. и т.п. Короче, получилось не так уж и плохо. Людмила Ивановна – в бюро, а Юрий Николаевич – во всех подразделениях завода.