Мне ещё ехать далеко
Шрифт:
– Боюсь, ничего не смогу вам сообщить по этому поводу, господин капитан, - ответила машина почти что покаянным тоном.
– Не беда, Ника. Уверен, мы сами с этим разберемся, когда я доберусь до компьютерных файлов ангара. Но мне непонятно другое: как ты тут оказалась? Откуда ты взялась на Санта-Крус?
– Меня установил здесь Командный центр Урсулы.
– Знаю. Но зачем?
– Я предназначалась для расширенных полевых испытаний новых систем и программ, - ответило сопрано.
– Для этого при мне развернули ангар с механизмами для автоматического обслуживания и ремонта. Санта-Крус был
– Она руководила проектом "Декарт"?!
– Так точно, капитан.
– Господи!
– прошептал Меррит.
– После войны удалось восстановить процентов двадцать из того, что сделала команда "Декарт", но до сих пор остается неизвестным, кто, например, возглавлял работы. Это был блестящий ум, Ника, блестящий! А ее забыли на сельскохозяйственной планете, посреди пустоши!
– Его глаза вспыхнули, он еще раз потрепал Боло по бронированной спине.
– Хотелось бы знать, что она в тебя напихала! Мне трудно представить, чтобы женщина, возглавлявшая первоначальную команду "Декарт", не продолжила свой труд, даже когда узнала, что Центр ее "потерял". Наверное, она самостоятельно продолжила работу по этому проекту?
– Так точно, капитан, - дисциплинированно ответила машина.
– Так-так-так... Как я погляжу, задание получается гораздо интереснее, чем я предполагал.
– Холод и усталость, читавшиеся прежде в глазах Меррита, сменились азартной искоркой.
– Пока что я не вижу причин, зачем мне делиться своими находками с Центром. Ведь они знали, где ты находишься, но забыли о тебе, так к чему им напоминать? Еще возьмут и пришлют сюда специалистов, чтобы нас разлучить, а то и разобрать тебя и полюбопытствовать, что там у тебя внутри.
– Он покачал головой и шлепнул ладонью по броне.
– Нет уж, Ника, думаю, лучше мы с тобой немножко посекретничаем.
Глава 5
– Итак?
Седовласая дама, сидевшая за огромным канцелярским столом, выглядела безупречно, ее лицо было продуктом биокосметических манипуляций, доступных только людям, не стесненным в средствах. В отличие от невзрачного субъекта в форме интенданта "Стерненвелт Лайнз", она казалась неотъемлемой частью элегантного кабинета, однако взгляд ее был холоден, а улыбка только добавляла суровости, отчего бедняга интендант покрылся испариной.
– Мне очень жаль, мадам Остервелт, - твердил он, - но они отказываются продавать.
– Женщина молча взирала на него. Он судорожно проглотил слюну.
– Я поднял цену предложения до максимальной, поспешно добавил он, - но только трое-четверо проявили хоть какой-то интерес.
– Вы заверили нас, что отлично знакомы с ситуацией в Секторе, поэтому и получили эту работу. Вы гарантировали успех дела.
– Женщина обращалась к нему ровным, почти мягким тоном, но ему делалось все больше не по себе.
– Я не сомневался, что они согласятся продать землю. Ведь им предлагался десятилетний доход удачливого производителя дынь!
–
– Но они, по вашим словам, все равно его отклонили. Почему?
– Я... Точно не знаю, мэм, - пролепетал интендант.
– Они должны были хоть словом обмолвиться о причинах, - проговорила она. Он кивнул.
– Насколько могу судить, они просто не испытывают необходимости в деньгах, мэм. Я говорил со стариком Эстебаном, деревенщиной, приглядывающим за летным полем. Он отвечал, что его жена, отец, дед все похоронены позади его дома. Очень типичный ответ, мэм.
– Узколобость!
– брезгливо прошипела дама и покачала головой. Увы, она всегда отличала предоставленных самим себе обитателей отдаленных рубежей. Видимо, этого следовало ожидать, однако не только мне, но и вам, мистер Бергрен.
– Она вскинула голову.
– Боюсь, выполнение вами этого задания мы сможем оценить только как неудовлетворительное.
– Я сделал все, что мог, мадам Остервелт!
– Не сомневаюсь. В том-то и беда.
– Интендант сник, почувствовав лед в ее голосе. Она еле заметно махнула рукой.
– Вас вызовут, мистер Бергрен.
Интендант удалился, тяжело вздыхая. Дама нажала кнопку. Через двадцать секунд в стене открылась незаметная дверь, и в кабинет вошел молодой человек атлетического телосложения.
– Мама?
– Ты был прав насчет Бергрена, Джералд. Он совершенно некомпетентен.
– Вот как?
– Именно так.
– Она вздохнула.
– Хорошо еще, никто не знает, что он представлял наши интересы. Было бы еще лучше, если бы об этом никто никогда не узнал.
– Я об этом позабочусь, - сказал Джералд, чем заслужил ее одобрительную улыбку.
– Хороший сын - гордость матери.
– Она выпрямилась в кресле и сложила руки на столе. Ее взгляд был устремлен на колеблющийся скульптурный силуэт в противоположном углу.
– Однако при всей своей некомпетентности он уловил самую суть проблемы, сынок. Фермеры проявляют порой наибольшее упрямство из всех обитателей галактики, демонстрируя прямо-таки фанатичную привязанность к своей земле. Потому-то их не прельстили деньги, которые предлагал Бергрен по нашему поручению. С ними никто не сторгуется.
– Мы уже сталкивались с этой проблемой, мама.
– Знаю, сынок, но альтернативные способы настолько... неприятны! Не сводя глаз с голографической скульптуры, она еще раз вздохнула. Между прочим, самое интересное во всей этой истории то, что они понятия не имеют, зачем нам понадобилась планета.
– Этого никто не знает, мама. В этом вся суть, не правда ли?
– Возможно. Однако я, пожалуй, не возражала бы иметь дело с противником, имеющим представление о правилах игры, а также о величине ставок.
– Мама, - терпеливо проговорил молодой человек, - их система единственное отвечающее логике место, способное стать первым перевалочным узлом для броска сразу в три сектора. Это известно и тебе, и мне. Как только Исследовательская служба огласит свой новый астрографический отчет, это поймут все крупные транспортные компании. Неужели так важно, знают об этом ОНИ или нет?
– Не забывай, кто тебя научил всему, что ты знаешь, - предостерегла его мать.
– Сыну не годится читать лекции родной матери.