Мне бы в небо
Шрифт:
До Захарово меня подкинет дядя Коля, а оттуда я должен буду добраться до Рязани самостоятельно на шестичасовом автобусе. Ещё мама передала, чтобы я не забывал о том, что во вторник у меня экзамен по математике и когда вернусь, постарался хоть немного подготовиться к нему. Жизнь бабушки уже была вне опасности, и мама просила, чтобы я не переживал. Когда вернётся домой, она не знала. Пока побудет в больнице рядом с бабушкой.
Вот же блин! Мне ещё и экзамены в школе сдавать. А судя по тому, что помнит Серёга, в математике он был не очень силён. Буду надеяться, что мои знания из прошлой
— Не волнуйся Серёж, я попрошу бабушку, чтобы она проследила за участковым. Он не сможет и на этот раз прикрыть Ваньку. Это раньше он ничего плохого нам не делал, а сейчас едва всё село не спалил. Теперь ему дорога одна — в тюрьму. Напиши мне свой адрес, я тебе отправлю письмо, как всё узнаю. Попрошу отца, чтобы он взял это дело под личный контроль. Скорее всего, этим летом мы больше не увидимся. Но я буду надеяться, что выйдет всё совсем по-другому. — сказала мне Алина, пожав на прощание руку.
Мишка сказал, что всё лето пробудет в Мотовилове, поэтому я могу приезжать в любое время и жить у него. То же самое мне предложил каждый из ребят. Ну а Юлька и вовсе сказала, чтобы я позвонил ей после экзаменов и дала свой новый номер телефона. После чего я запрыгнул в кабину зила, и мы поехали в Захарово.
Глава 6
Всю дорогу до Захарово дядя Коля пытался шутить и подбадривать меня. Видно было, что он сам весь на нервах, но старался этого не показывать. Правильно, я тоже всегда так делал, когда не хотел, чтобы переживали родные, если случалась какая-нибудь лютая хрень.
— Дядь Коль я буду не против, если вы с мамой поженитесь, — сказал я, когда вылезал из машины.
От этих слов дядя Коля сперва впал в ступор, а затем расплылся в широкой улыбке и протянув мне руку, сказал спасибо. И это звучало и выглядело так искренне, что я даже не могу вспомнить ни одного случая такой искренности от, по сути, чужого мне человека за всю свою прошлую жизнь. Да и в воспоминаниях Серёги не было ничего подобного. Дядя Коля реально любит маму и, похоже, его останавливал только я. А теперь я дал добро, вот он весь и светится от счастья.
— Ты только главное — не торопись, но и не мнись, как девка не целованная. Приезжай к нам в гости, как бабушка поправится. Ну и не забывай звонить маме, узнавать, как у неё дела.
— Может, всё же на обед ко мне? — спросил застеснявшийся моих советов мужик.
— Да не я вон в столовую зайду. Как раз время обеденное.
Денег мне вполне должно хватить и ещё останется. К тому же мне реально хотелось поесть в советской столовой. Вспомнить, насколько это было вкусно. Тем более после всего случившегося дико хотелось есть. Хотя меня и накормила бабушка Алины, буквально час назад. Похоже, что теперь мой организм таким образом реагирует на стресс. И это не есть хорошо. С такими темпами я могу очень сильно раскормиться. Хрен пройду медкомиссию, или просто отчислят во время обучения. Но сейчас я точно могу себе позволить хорошо поесть.
Столовая
Вокзал — это слишком громкое название для обычного окошка, в торце какого-то кирпичного здания, на пятачке возле церкви. Тем не менее именно так он и назвался. Над окошком висели часы. До прибытия автобуса оставалось больше трёх часов, поэтому других пассажиров ещё не было и две деревянные лавочки у вокзала пустовали. Я купил билет и направился в столовую.
Стоило мне только открыть дверь, как нос тут же уловил столь хорошо знакомые каждому советскому человеку запахи. Особенно вкусно пахло выпечкой.
В столовой было столиков пятнадцать и только три из них были свободны. Два находились возле самого входа, а ещё один возле окна, именно этот столик я и приметил для себя.
На меня никто не обратил внимание, и я двинулся на раздачу, прихватив поднос. Молоденькая девушка в приплюснутом колпаке, как раз мешала что-то в большой кастрюле, когда я подошёл к ней.
— А что у вас там такого вкусного есть? — спросил я, пытаясь через прилавок заглянуть в кастрюлю и тут же получил полотенцем по голове.
— Не тряси мне в кастрюлю волосами! Харчо сегодня наливать?
— Кончено, наливать. А ещё пюрешку, две котлеты и салат витаминный.
— Компот?
— А есть сок?
— Грушевый, яблочный и томатный.
— Давайте томатный. Лет в девятнадцать последний раз его пил.
Буфетчица посмотрела на меня, словно на дурачка и только после этого я понял, что сказал. Да я сейчас выгляжу от силы лет на восемнадцать, а тут вон чего ляпнул. Ладно, чего уж там, пускай смотрит. Авось она меня больше никогда не увидит. К тому же думаю, работа я столовой рядом с вокзалом она уже многое повидала.
— Восемьдесят две копейки, это вместе с хлебом, — выдала буфетчица.
Не став ничего говорить, я просто расплатился и пошёл садиться за примеченный при входе столик. С этого места было отлично видно всю столовую, и я мог наблюдать за обедавшими людьми.
Всё же мне было очень интересно вот так вновь окунуться в ушедшую эпоху. Вновь почувствовать себя молодым. Не могу сказать, что у меня осталось много воспоминаний об СССР, да и не все из них были прям хорошими. Было много, чего мне не нравилось. Вот даже не знаю, где мне больше нравилось жить в советском союзе моей юности, или в России две тысячи десятых.
Свои плюсы и минусы были и там, и там, но сравнивать эти времена мне не хотелось. Да и неправильно это, наверное, будет. Полвека — это очень большой срок. Уверен, что в двадцатых годах двадцатого века жизнь также кардинально отличалась от нынешней.
Харчо был слегка недосолен, поэтому я потянулся к солонке и невольно растянулся в улыбке, увидев надпись на приклеенной к ней бумажке: «Яйца в соль не совать». Кто-то в этой столовой явно любит пошутить.
Помню, раньше ещё, что-то писали на перечнице, но местная оказалась девственно-чистой. Посолив суп, не забыл и про сок, сразу сделав большой глоток. Вкуснотища. И почему люди за пятьдесят лет разучились делать вот такой томатный сок?