Млечный путь
Шрифт:
– А я что говорил! – обрадовался Савичев.
– Помолчи пока, – угрюмо отмахнулся Родион. – Твое алиби мы еще не проверили!
– Так проверяйте! Поехали на стоянку!
– Говори адрес.
Савичев объяснил, как доехать до стоянки возле его дома, и машины снова тронулись. В эту ночь на стоянке, однако, дежурил другой парень, не являвшийся хорошим знакомым Савичева.
– А что за проблемы-то? – лениво спросил он Родиона, который и пошел разбираться.
– Нам нужно знать, ставил ли этот человек несколько дней назад свою машину и во сколько.
– А какие проблемы? – снова
– Нет-нет, – успокоил его Родион. – С машиной все в порядке, к вам никаких претензий.
– Ну, вон в журнале должно быть записано, если он ставил. Номер какой?
Савичев назвал номер своего автомобиля. Парень раскрыл журнал, полистал его и сказал:
– Да он почти каждый день тут ставит. – И он показал журнал.
Запись в журнале действительно гласила о том, что свой автомобиль Савичев поставил на стоянку в 13.20 и в тот день больше никуда не выезжал.
– Ну, что? – нетерпеливо спросил Савичев. – Теперь верите или поедем парня того разыскивать, чтобы он меня опознал?
Родион, посмотрев на меня и получив утвердительный кивок, отдал ключи Савичеву и отправил его восвояси. Тот радостно пошел к своему автомобилю и вскоре уехал.
– Ну, если понадобится привлечь кого-то или еще что, то звоните, – сказал он на прощание уже вполне дружелюбным тоном.
– Непременно, – ответила я.
Оставшись втроем, мы с Родионом и Ксенией посмотрели друг на друга.
– Мне нужно подумать, – сказала я, потирая виски. – И я оставлю вас одних. Так что предлагаю разъехаться по домам, а после созвониться. И отдыхать, отдыхать! Все дела до завтра!
Родион и Ксения угрюмо молчали. Я видела, что оба они разочарованы и погружены в мрачные мысли. Уже, похоже, и Перетурин перестал верить в то, что это дело когда-нибудь раскроется. Особенно удручена была Ксения. Она выглядела не только уставшей, но и очень расстроенной из-за того, что дело об исчезновении ее брата по-прежнему было окутано тайной.
Но сама я чувствовала, что теперь нужно просто как следует проанализировать все, что нам удалось выяснить с момента начала расследования. И тогда, скорее всего, можно будет понять, кто и что стоит за всем этим.
Попрощавшись с молодыми людьми, я поехала к себе. Жара спала, но я все-таки залезла под душ, под которым простояла минут пятнадцать. Затем прошла на кухню и приготовила себе чашку крепчайшего кофе. Раздумья продолжались довольно долго и были прерваны только тогда, когда я ощутила, что мысли путаются и даже кофе не помогает справиться с накатывающей волной сна…
ГЛАВА 8
Зато следующий день начался с поистине потрясающей новости. Вернее, суть ее я узнала уже в убойном отделе Тарасовского УВД, куда меня пригласил капитан Арсентьев, позвонивший мне с утра пораньше.
– Татьяна Александровна? – прогудел он в трубку. – Поздравляю вас! У нас труп!
Я опешила. Голос Арсентьева звучал бодро, и я не могла понять, радуется он или просто рвется к активному расследованию.
– Что, Вероника все-таки умерла? – тихо спросила я.
– Что? Нет-нет! Найден труп Вячеслава Колесникова!
«Ну вот и все, – устало подумала я. – Надежды на благополучный исход кончились. Но расследование
– Я сейчас к вам приеду, – быстро проговорила я в трубку и пошла собираться.
Уже через пятнадцать минут я сидела в кабинете капитана Арсентьева и слушала новости. Как сообщил капитан, известие о том, что найден труп, поступило сегодня утром, в девять пятнадцать. Заявили о нахождении трупа местные рыбаки. В районе старого моста, где они всегда успешно рыбачили, они решили поставить сети, что было, конечно, запрещено законом, но практически все рыболовы этот закон нарушали. Каково же было их изумление и даже ужас, когда в поднятых сетях они заметили человеческое тело. Естественно, мертвое. Ошалевшие приятели от такого улова потеряли дар речи, а когда немного пришли в себя, срочно вызвали милицию по мобильнику. Потом их привезли в отделение, где они дали показания. Арсентьев, добросовестно допросив обоих, остался верен самому себе: поблагодарив рыбаков за сигнал, он невозмутимо выписал им штраф за рыбалку в неположенном месте и незаконными методами. Деньги, кстати, незадачливые рыболовы выложили сразу же и готовы были выложить еще столько же, лишь бы их поскорее отпустили домой. На их счастье, состояние трупа не вызывало сомнений в том, что он лежит под водой не первый день, потому, записав все данные, рыбаков отпустили.
– С ума сойти можно, – покачала головой я, сама ошеломленная не меньше рыбаков. – Такого я никак не ожидала. Прямо классика! Наши сети притащили мертвеца… Значит, Вячеслава все-таки убили… Да, конечно, все указывало на это и раньше, но…
Арсентьев молчал.
– Итак, теперь абсолютно ясно, что убили его по дороге к кредиторам Россошанского, – сказала я. – Следовательно, человек, который это сделал, знал о том, когда и как он их повезет. Что ж, теперь мы с вами вынуждены заниматься одним и тем же делом. Я, разумеется, предоставлю вам информацию, которой располагаю, но и вы не останьтесь в долгу, пожалуйста. Вы можете сообщить мне все данные? Что было у него при себе, что в машине, в каком она состоянии, как именно его убили – это все важно для меня, как вы понимаете.
– Понимаю, – кивнул Арсентьев. – Но результаты вскрытия еще не готовы, слишком мало времени прошло.
– Но хотя бы предварительно? Что говорят эксперты хотя бы о причине смерти?
– Причина-то ясна – утопление, – ответил капитан. – Но это еще не все. На затылке обнаружена рана, нанесенная тупым предметом. Скорее всего, молотком. Машина в обычном состоянии, в таком, в каком она и должна быть после нескольких суток в воде. Ничего существенного при Колесникове не обнаружено. Денег, как вы понимаете, тоже.
Я задумалась и сказала:
– Видимо, было приблизительно так: кто-то, явно знакомый покойного и знающий о том, по какой дороге он поедет с деньгами, тормознул его машину. Незнакомого Колесников в такой ситуации вряд ли посадил бы. Потом, около того самого моста он ударил его тупым предметом по голове, и Колесников, скорее всего, потерял сознание. А затем просто-напросто этот кто-то завел автомобиль и утопил его. Так я все это вижу.
Арсентьев кивнул.
– Слушайте, а что с директором клиники Россошанским? – спросила я. – Он по-прежнему у вас?